Летописная сага вселенной Зун-Гун: Подгорные короли.
Летопись, которую вёл Пурин Правдописец. 23-й век гномьего служения Трону.
В Подгорном царстве власть не завоёвывают — она приходит сама. Трон выбирает, король служит. И правит он до тех пор, пока не осознает, что быть королём — не его судьба.
Каждый правитель — грань одного закона. Их пути складываются в главную истину Подгорного царства: не важно, кто ты. Важно, что ты оставил после себя. И гномы не спорят с троном. Они просто ждут следующего короля.
Понял хотя бы половину — значит, ты уже гном.
Эпиграф.
«Трон принимает того, кто пришёл. И не спрашивает, зачем».
Хеттская заповедь (из текстов хеттских царей, ~1300 г. до н.э.)
«Трон принимает того, кто пришёл. И не спрашивает, зачем».
Хеттская заповедь (из текстов хеттских царей, ~1300 г. до н.э.)
Подгорные Короли
От автора.
Сразу признаюсь и скажу правду – я не писатель. Я обычный историк.
Но я бросил изучать историю нашего мира - раскапывать вселенную Зун-Гун куда интереснее. В ней-то я первопроходец!
Сегодня читаем историю «Подгорных королей» – монументальный труд некоего Пу́рина Правдописца. В нем есть много ценных сведений о быте, языке и традициях гномов. Правда гномской чуши больше. Но я ее всю выбросил, как мне кажется, оставил всё самое достоверное.
P.S.
Правда – лучшая политика!
***
Итак, что мне достоверно известно о гномах:
Гномы — народ, который помнит всё. Они высекают в камне, записывают в хроники, помнят имена королей, которые правили путь даже по одной секунде.
Но память гномов — это не точность. Это предание. Это выбор. Гномы помнят не то, что было, а то, что ДОЛЖНО было быть.
Поэтому каждая легенда о Подгорном троне — это не история, а урок. Не факт, а рецепт, как жить, если ты случайно стал королём.
Их время течет не так, как у людей, и не так, как у драконов. У гномов время — это слои камня. Каждый король — новый слой. И этот текст — срез геологической породы под названием Подгорное царство.
***
Далее начинается оригинальный текст первого цикла правления, так называемая «эра золотого Эха» (0 – 1307-ой год с основания Трона).
Сразу признаюсь и скажу правду – я не писатель. Я обычный историк.
Но я бросил изучать историю нашего мира - раскапывать вселенную Зун-Гун куда интереснее. В ней-то я первопроходец!
Сегодня читаем историю «Подгорных королей» – монументальный труд некоего Пу́рина Правдописца. В нем есть много ценных сведений о быте, языке и традициях гномов. Правда гномской чуши больше. Но я ее всю выбросил, как мне кажется, оставил всё самое достоверное.
P.S.
Правда – лучшая политика!
***
Итак, что мне достоверно известно о гномах:
Гномы — народ, который помнит всё. Они высекают в камне, записывают в хроники, помнят имена королей, которые правили путь даже по одной секунде.
Но память гномов — это не точность. Это предание. Это выбор. Гномы помнят не то, что было, а то, что ДОЛЖНО было быть.
Поэтому каждая легенда о Подгорном троне — это не история, а урок. Не факт, а рецепт, как жить, если ты случайно стал королём.
Их время течет не так, как у людей, и не так, как у драконов. У гномов время — это слои камня. Каждый король — новый слой. И этот текст — срез геологической породы под названием Подгорное царство.
***
Далее начинается оригинальный текст первого цикла правления, так называемая «эра золотого Эха» (0 – 1307-ой год с основания Трона).
о Подгорных королях, их служению Трону и праведности гномьего народа в эпоху «золотого Эха».
Пролог.
Эпиграф.
«Трон принимает того, кто пришёл. И не спрашивает, зачем».
Гномья заповедь, 1307-ой год с основания Трона. (далее везде год о.Т.)
Так уж издревле повелось, что порой рождается в Подгорном царстве гном с неумолимой тягой к правлению своим народом. И так уж повелось еще раз, что не мешают ему соплеменники нисколечко, а наоборот, все пути отворяют к Подгорному трону, а примет ли трон нового короля или нет, то до времени знать никому не полагается.
И только лишь молчаливая богиня всех судеб Леди с Ночных Окраин, ведает каждой жизненной нитью, и куда из них какая тянутся будет.
Но слова она свои хранит и до времени не молвит, дабы интерес к жизни не пропадал у подгорных жителей.
Летопись Пурина Правдописца
23-ий век гномьего служения подгорному Трону.
Пу́рин:
«Если бы древность была легкодоступна, как сладкая вата в базарный день, то и не пришлось бы по крупицам собирать и рассказывать все эти легенды.
Но гномы – народ крепкий.
И тёртый.
Пройдут века и тысячелетия, но он своих королей помнит.
И чтит.
Недаром в подгорном царстве так и говорят
«Себя забудь, ты кто такой есть? А царь – он царь, он может по боле твоего будет? Вот его помни!».
Пролог.
Эпиграф.
«Трон принимает того, кто пришёл. И не спрашивает, зачем».
Гномья заповедь, 1307-ой год с основания Трона. (далее везде год о.Т.)
Так уж издревле повелось, что порой рождается в Подгорном царстве гном с неумолимой тягой к правлению своим народом. И так уж повелось еще раз, что не мешают ему соплеменники нисколечко, а наоборот, все пути отворяют к Подгорному трону, а примет ли трон нового короля или нет, то до времени знать никому не полагается.
И только лишь молчаливая богиня всех судеб Леди с Ночных Окраин, ведает каждой жизненной нитью, и куда из них какая тянутся будет.
Но слова она свои хранит и до времени не молвит, дабы интерес к жизни не пропадал у подгорных жителей.
Летопись Пурина Правдописца
23-ий век гномьего служения подгорному Трону.
Пу́рин:
«Если бы древность была легкодоступна, как сладкая вата в базарный день, то и не пришлось бы по крупицам собирать и рассказывать все эти легенды.
Но гномы – народ крепкий.
И тёртый.
Пройдут века и тысячелетия, но он своих королей помнит.
И чтит.
Недаром в подгорном царстве так и говорят
«Себя забудь, ты кто такой есть? А царь – он царь, он может по боле твоего будет? Вот его помни!».
Подпись.
Я – Пу́рин Правдописец. Я всё записал со слов, вверенных мне. Пусть теперь не только гномы знают летопись Подгорного царства. Я всё сказал.
Приступим.
487 год о.Т.
Это самая первая известная легенда правления нашим народом. Она правдива по существу. Виктор – наш гном, ну или очень похож.
Повадки точно наши!
***
Виктор крякнул, кашлянул, сел на каменный трон, встал и крикнул:
- Агхах! Кто я здесь вам?
Ему ответило эхо:
- Иди-ка ты в лес*.
*У гномов так: отправленный в лес объявлялся персоной нон-грата, его уже не чтили. Но помнили.
Виктор снова сел на трон, оглянулся, заметил, что рядом нет никого.
- Рядом никого! Ухе!
Ему опять ответило эхо:
- Тихо сиди.
Виктор привстал, прищурился, чихнул дважды, но в третий раз сдержался.
Затем с силой молвил:
- Вера и народ – едины!
Из темноты выступило эхо, всё какое-то синее, почти ржавое.
- Говорят тебе, иди спать. Кончилось время.
Виктор почесал бронзовую бороду, повыщипывал из нее медных жителей, побаюкал на руках и прошептал:
- Лучше бы мне и не соваться в это Подгорное царство.
Затем слез с трона и быстро, так чтобы эхо не догнало, побежал в сторону.
Эхо, недолго думая, забралось на каменный трон и уже с него стало учить людей и гномов жизни. В основном гномов конечно.
Вот такое оно, эхо подгорных королей.
***
Ремарка Пу́рина:
Вот видите? Первый король, а уже бежит. Но дело не в трусости. Дело в том, что Виктор понял: трон не слушает. Он только отражает. И если ты не готов стать эхом — уходи.
Гномы не зря помнят Виктора. Он не правил — он показал, как надо уходить.
Это самая первая известная легенда правления нашим народом. Она правдива по существу. Виктор – наш гном, ну или очень похож.
Повадки точно наши!
***
Виктор крякнул, кашлянул, сел на каменный трон, встал и крикнул:
- Агхах! Кто я здесь вам?
Ему ответило эхо:
- Иди-ка ты в лес*.
*У гномов так: отправленный в лес объявлялся персоной нон-грата, его уже не чтили. Но помнили.
Виктор снова сел на трон, оглянулся, заметил, что рядом нет никого.
- Рядом никого! Ухе!
Ему опять ответило эхо:
- Тихо сиди.
Виктор привстал, прищурился, чихнул дважды, но в третий раз сдержался.
Затем с силой молвил:
- Вера и народ – едины!
Из темноты выступило эхо, всё какое-то синее, почти ржавое.
- Говорят тебе, иди спать. Кончилось время.
Виктор почесал бронзовую бороду, повыщипывал из нее медных жителей, побаюкал на руках и прошептал:
- Лучше бы мне и не соваться в это Подгорное царство.
Затем слез с трона и быстро, так чтобы эхо не догнало, побежал в сторону.
Эхо, недолго думая, забралось на каменный трон и уже с него стало учить людей и гномов жизни. В основном гномов конечно.
Вот такое оно, эхо подгорных королей.
***
Ремарка Пу́рина:
Вот видите? Первый король, а уже бежит. Но дело не в трусости. Дело в том, что Виктор понял: трон не слушает. Он только отражает. И если ты не готов стать эхом — уходи.
Гномы не зря помнят Виктора. Он не правил — он показал, как надо уходить.
763 год о.Т.
Говорят старики, старухи мелят, их внуки пищат – словом абсолютно все адекватные гномы заявляют эту историю следующей. А по мне, так и есть!
***
Прежде чем усесться на трон Гамильтон наорал на него.
- Ар-бункл!
Каменный трон не выдержал и раскололся.
Очень недолгим было правление Гамильтона Рубиновый сапог.
А Рубиновый сапог он был потому, что очень любил прятать рубины в сапоги, да только доставать забывал, так что они все от ходьбы перетирались в пыль.
А эта пыль очень полюбилась мышам вместо еды.
Они приучились за Гамильтоном стайками бегать и всю пыль за ним поедать.
Растолстели мыши на рубиновой пыли, глаза у них стали красными и в темноте светиться.
А Гамильтону и дела нет, он их на ночь искупает, все зубы им почистит и спать укладывает.
Единственно стал он с годами жаловаться, что тяжело мышей поднимать, да кофтанчики им малы стали.
Известно ведь, что на каждую мышь по кофтанчику полагается.
Подгорные законы суровы, но справедливы и к зверям, и к гномам.
На девятисотом году жизни, а Гамильтон был долгожителем даже по меркам гномов, подгорные жители стали поговаривать, что тесно с мышами жить, в тоннелях заторы, в магазине не протолкнуться.
Известное дело, мыши к тому времени уже стали размером с добрых слонов, в проходах застревали, по ночам будили население топотом и попискиванием, некоторые даже пытались трубить в ново появившиеся хоботы.
Да и народная мудрость не зря гласит: «Мышиная топотня, что рубины для слона, весь намаешься, как в бане упаришься!».
А баню в те времена гномы крепко не любили.
В общем, не стали гномы терпеть такое.
Назначили новый подгорный закон, что, мол, все мыши есть слоны, а все слоны есть мыши.
Когда до мышей закон дошел, сколько писку поднялось!
Ведь слон знамо, в жизни боится больше всего мышей.
А раз они и слоны, и мыши одновременно, то и испугались они сами себя, и затосковали.
Тяжело стало жить мышам по подгорным законам, невмоготу.
Собрались они и на мышином вече, преодолевая страх и ужас к самим же себе, решили, что пора мигрировать на поверхность.
Там таких законов еще принять не успели!
И вот они сложили свои кофтанчики и потянулись всем мышино-слоновым народом на поверхность.
Говорят ли, брешут ли, но видели, дескать, и Гамильтона верхом на слоне, мигрирующем на поверхность.
Видно такая уж у него судьба была.
Или его царская природа, все-таки сидеть не на каменном троне, но на живом…
И хотя почти не правил Гамильтон и не сделал для гномов великого добра, но знаем мы теперь, кого благодарить за появление слонов на Земле.
Вечная слава рубиновым мышам подгорного царства!
***
Ремарка Пу́рина:
Говорят, мыши до сих пор иногда возвращаются в Подгорное царство. Проверяют, не появился ли новый закон, который снова сделает их слонами. Но пока не появлялся.
Гамильтон не хотел вредить. Он просто не замечал, что творит. И это, пожалуй, страшнее, чем злой умысел.
Говорят старики, старухи мелят, их внуки пищат – словом абсолютно все адекватные гномы заявляют эту историю следующей. А по мне, так и есть!
***
Прежде чем усесться на трон Гамильтон наорал на него.
- Ар-бункл!
Каменный трон не выдержал и раскололся.
Очень недолгим было правление Гамильтона Рубиновый сапог.
А Рубиновый сапог он был потому, что очень любил прятать рубины в сапоги, да только доставать забывал, так что они все от ходьбы перетирались в пыль.
А эта пыль очень полюбилась мышам вместо еды.
Они приучились за Гамильтоном стайками бегать и всю пыль за ним поедать.
Растолстели мыши на рубиновой пыли, глаза у них стали красными и в темноте светиться.
А Гамильтону и дела нет, он их на ночь искупает, все зубы им почистит и спать укладывает.
Единственно стал он с годами жаловаться, что тяжело мышей поднимать, да кофтанчики им малы стали.
Известно ведь, что на каждую мышь по кофтанчику полагается.
Подгорные законы суровы, но справедливы и к зверям, и к гномам.
На девятисотом году жизни, а Гамильтон был долгожителем даже по меркам гномов, подгорные жители стали поговаривать, что тесно с мышами жить, в тоннелях заторы, в магазине не протолкнуться.
Известное дело, мыши к тому времени уже стали размером с добрых слонов, в проходах застревали, по ночам будили население топотом и попискиванием, некоторые даже пытались трубить в ново появившиеся хоботы.
Да и народная мудрость не зря гласит: «Мышиная топотня, что рубины для слона, весь намаешься, как в бане упаришься!».
А баню в те времена гномы крепко не любили.
В общем, не стали гномы терпеть такое.
Назначили новый подгорный закон, что, мол, все мыши есть слоны, а все слоны есть мыши.
Когда до мышей закон дошел, сколько писку поднялось!
Ведь слон знамо, в жизни боится больше всего мышей.
А раз они и слоны, и мыши одновременно, то и испугались они сами себя, и затосковали.
Тяжело стало жить мышам по подгорным законам, невмоготу.
Собрались они и на мышином вече, преодолевая страх и ужас к самим же себе, решили, что пора мигрировать на поверхность.
Там таких законов еще принять не успели!
И вот они сложили свои кофтанчики и потянулись всем мышино-слоновым народом на поверхность.
Говорят ли, брешут ли, но видели, дескать, и Гамильтона верхом на слоне, мигрирующем на поверхность.
Видно такая уж у него судьба была.
Или его царская природа, все-таки сидеть не на каменном троне, но на живом…
И хотя почти не правил Гамильтон и не сделал для гномов великого добра, но знаем мы теперь, кого благодарить за появление слонов на Земле.
Вечная слава рубиновым мышам подгорного царства!
***
Ремарка Пу́рина:
Говорят, мыши до сих пор иногда возвращаются в Подгорное царство. Проверяют, не появился ли новый закон, который снова сделает их слонами. Но пока не появлялся.
Гамильтон не хотел вредить. Он просто не замечал, что творит. И это, пожалуй, страшнее, чем злой умысел.
942 год о.Т.
Я – Пу́рин! Правдописец! Я возмущен, но тут истина! Верьте! Такую чушь не может никто выдумать, это глупство какое-то откровенное, но от того это и есть единственная и неделимая гномья правда!
***
Гектор охотился за железом с малых лет, и травил его разными средствами.
Бывало, наварит разных зелий, а потом поджидает в тёмном углу, пока какой-нибудь железный массив мимо по тоннелю не проедет, и из колбы вдогонку его поливает.
Всё железо в царстве перетравил.
Гномы уже против него войной идти собрались, так он их утомил своим вредительством.
Но всё разрешилось само собой.
Всё разрешилось в тот день, когда Гектор добрался до Подгорного Трона.
О, это надо было видеть!
К тому времени к трону можно было пробиться только через девять железных дверей. Гектор же поначалу ринулся на них со своей отравой, но не простое было то железо. Сто веков ковали в кузницах эти двери.
И чарами заколдовывали, и полировали до блеска.
Пробить их было решительно нечем.
Но и Гектор не для того был рожден, чтобы сменить вдруг свою специальность в самый сложный момент.
Такого зелья он наварил для этих дверей, такой запах стоял в подгорном царстве, что всё гномье население немедленно уехало на выходные к бабушке. Известно ведь, что у всех гномов бабушка одна, да не простая, а зеленая. Её так и называют Зеленая Бабушка, но о ней в другой раз речь пойдет.
Долго он их травил, но всё-таки вытравил.
Под такой отравой двери совсем понурые стали, заскрежетали, да и открылись.
Ах, какие только слухи не ходили о Подгорном троне, и что только не воображал себе сам Гектор. Он представлял себе разные сплавы металлов, как они переплетаются между собой, как он будет их искусно угадывать. Жизнь теперь представлялась ему сказочным сном…
Но трон оказался каменным!
Вот с того дня как он с троном повстречался, так с ним что-то и сделалось.
Неладным он стал.
Отраву больше не варил, за железными массивами не гонялся.
Взгляд стал каким-то тусклым.
Говаривают, что видели, как он у девяти железных врат что-то шептал и в пол кланялся.
В другой раз видели его у родильных пещер, да сказывают, что он новорожденную руду собственноручно купал в серных источниках.
Или бывало, заприметят его на железном кладбище, как он стоит там и вздыхает.
Да много чего про него еще сказывали, да на одном сошлись – потерял он себя, нигде себя приспособить больше не мог.
Да и недолго он потом еще прожил. Почитай не больше года прошло после тех событий у Подгорного Трона. Что с ним сделалось никто и не ведает до сих пор.
А нашли то ли след, то ли рисунок на стене одной из железных штолен, и очень уж этот след напоминал идущего куда-то гнома. Он там и руки раскинул, будто встречал кого.
Гномы вообще народ не злопамятный и отходчивый.
Всё то, они ему простили. И даже признали его в своих хрониках королем.
И рисунок из стены выдолбили и повесили в тронной зале рядом с портретами других прославленных королей – Виктором Бронзовая борода и Гамильтоном Рубиновый сапог.
Ремарка Пу́рина:
Это называется «победа, которая убивает».
Гномы простили его. Потому что каждый из нас боится однажды добраться до цели и понять, что цель была не та.
Я – Пу́рин! Правдописец! Я возмущен, но тут истина! Верьте! Такую чушь не может никто выдумать, это глупство какое-то откровенное, но от того это и есть единственная и неделимая гномья правда!
***
Гектор охотился за железом с малых лет, и травил его разными средствами.
Бывало, наварит разных зелий, а потом поджидает в тёмном углу, пока какой-нибудь железный массив мимо по тоннелю не проедет, и из колбы вдогонку его поливает.
Всё железо в царстве перетравил.
Гномы уже против него войной идти собрались, так он их утомил своим вредительством.
Но всё разрешилось само собой.
Всё разрешилось в тот день, когда Гектор добрался до Подгорного Трона.
О, это надо было видеть!
К тому времени к трону можно было пробиться только через девять железных дверей. Гектор же поначалу ринулся на них со своей отравой, но не простое было то железо. Сто веков ковали в кузницах эти двери.
И чарами заколдовывали, и полировали до блеска.
Пробить их было решительно нечем.
Но и Гектор не для того был рожден, чтобы сменить вдруг свою специальность в самый сложный момент.
Такого зелья он наварил для этих дверей, такой запах стоял в подгорном царстве, что всё гномье население немедленно уехало на выходные к бабушке. Известно ведь, что у всех гномов бабушка одна, да не простая, а зеленая. Её так и называют Зеленая Бабушка, но о ней в другой раз речь пойдет.
Долго он их травил, но всё-таки вытравил.
Под такой отравой двери совсем понурые стали, заскрежетали, да и открылись.
Ах, какие только слухи не ходили о Подгорном троне, и что только не воображал себе сам Гектор. Он представлял себе разные сплавы металлов, как они переплетаются между собой, как он будет их искусно угадывать. Жизнь теперь представлялась ему сказочным сном…
Но трон оказался каменным!
Вот с того дня как он с троном повстречался, так с ним что-то и сделалось.
Неладным он стал.
Отраву больше не варил, за железными массивами не гонялся.
Взгляд стал каким-то тусклым.
Говаривают, что видели, как он у девяти железных врат что-то шептал и в пол кланялся.
В другой раз видели его у родильных пещер, да сказывают, что он новорожденную руду собственноручно купал в серных источниках.
Или бывало, заприметят его на железном кладбище, как он стоит там и вздыхает.
Да много чего про него еще сказывали, да на одном сошлись – потерял он себя, нигде себя приспособить больше не мог.
Да и недолго он потом еще прожил. Почитай не больше года прошло после тех событий у Подгорного Трона. Что с ним сделалось никто и не ведает до сих пор.
А нашли то ли след, то ли рисунок на стене одной из железных штолен, и очень уж этот след напоминал идущего куда-то гнома. Он там и руки раскинул, будто встречал кого.
Гномы вообще народ не злопамятный и отходчивый.
Всё то, они ему простили. И даже признали его в своих хрониках королем.
И рисунок из стены выдолбили и повесили в тронной зале рядом с портретами других прославленных королей – Виктором Бронзовая борода и Гамильтоном Рубиновый сапог.
Ремарка Пу́рина:
Это называется «победа, которая убивает».
Гномы простили его. Потому что каждый из нас боится однажды добраться до цели и понять, что цель была не та.
1149 год о.Т.
История истинного величия нашего народа ковалась в горниле времен и судеб разных рас и существ. Но кто бы мог подумать, что золотая эпоха наступит именно таким образом!
***
В один из сумасбродных гномьих дней, некий житель подгорного царства Фум-Мигатор взял, да и ворвался в тронный зал на колеснице.
Но трон устоял.
Тогда Фум-Мигатор вновь взял разгон и снова влетел в тронный зал с криком:
- Аре-баре! Хута-пута! Лепиджо-турамело!
То были тайные слова мрачного царства Фени-Мени, родины Фум-Мигатора и его любимого дома.
Но Подгорный трон не поддался и этим тёмным слова, и тёмному же их происхождению.
- Я в гневе, хех! – крикнул Фум-Мигатор и взял снова уже чудовищный разбег.
Для этого он укатился до самой Хурмовой горы, где правили хризолитовые тролли, за что ему пришлось оплатить им визовые сборы.
- Это меня еще более злит и распаляет! Хур-хур! – кричал Фум-Мигатор с горы, пересчитывая оставшиеся денежки и целясь на Подгорный трон.
И снова, взяв свой разбег, он рванул с горы!
Славно тогда несся Фум-Мигатор, неистово, доблестно.
И колесница была что надо, смертельная, огнеупорная, все кочки пересобрала и не развалилась!
И уже было достиг Фум-Мигатор трона, но надо же было такому случится, что какой-то шаловливый гном, обронил шанишку у самого трона. А может это и не шанишка была, а фрагмент знаменитой, по тем временам, человековой игры “домино”.
Вот на него то и наехал Фум-Мигатор.
И ведь за долю секунды почувствовал что-то неладное в доминошной шанюшке, но отвернуть уже не сумел.
От такого удара всё посыпалось и полетело в стороны, Фум-Мигатор в одну, Смертельная колесница в другую.
Треск и грохот стояли еще около пяти годов к ряду. Такой уж силы удар был.
Очнулся Фум-Мигатор, грохот в зале стоит, по швам всё трещит, в глазах туман. Кое-как очухался, посмотрел на Подгорный трон, а там… его Смертельная колесница!
Она, видно, от столкновения и улетела прямо на Подгорный трон.
А трон её и признал, как законного короля всего царства.
Шуму, конечно, было тогда много среди гномьего населения - признавать, али нет такую невидаль на троне?
Да правду сказать, шум-то тот в основном от столкновения и стоял, а когда поутих, так все и пообвыкли даже.
И вот уже с всеобщего молчаливого согласия и стала править Смертельная колесница Подгорным народом, и передавать ему учение скрытой страны Фени-Мени, которую тоже считала своей любимой родиной.
Ну и Фум-Мигатор при ней был, они же с ней крепкой повязаны были.
Только раньше он ею правил, а теперь она им.
А с хризолитовыми троллями потом крепкую дружбу водили.
Да считай, что породнились с ними!
Однажды ведь, с Хурмовой горы вместе с троллями приехал Небесный таран бога Измаила, той горы царь-батюшка.
Пир был горой!
Гуляли тогда немилосердно, сразу в два царства.
Хотели на второй круг пойти и укатить в неведанную страну Фени-Мени, но вовремя одумались и легли спать.
Да, хорошая жизнь была у гномов при Смертельной колеснице и Фум-Мигаторе.
Даже в наши дни помнят их имена и чтут.
Ну, вот я, например, помню и чту!
***
Ремарка Пу́рина:
Вот так и получается: ты разгоняешься ради одной цели, а приземляешься совсем в другой жизни. И уже не ты правишь, а твоя же страсть становится над тобой.
Гномы говорят: «Не создавай машину, которая будет сильнее тебя. А если создал — не удивляйся, что она станет повелевать тобой.
История истинного величия нашего народа ковалась в горниле времен и судеб разных рас и существ. Но кто бы мог подумать, что золотая эпоха наступит именно таким образом!
***
В один из сумасбродных гномьих дней, некий житель подгорного царства Фум-Мигатор взял, да и ворвался в тронный зал на колеснице.
Но трон устоял.
Тогда Фум-Мигатор вновь взял разгон и снова влетел в тронный зал с криком:
- Аре-баре! Хута-пута! Лепиджо-турамело!
То были тайные слова мрачного царства Фени-Мени, родины Фум-Мигатора и его любимого дома.
Но Подгорный трон не поддался и этим тёмным слова, и тёмному же их происхождению.
- Я в гневе, хех! – крикнул Фум-Мигатор и взял снова уже чудовищный разбег.
Для этого он укатился до самой Хурмовой горы, где правили хризолитовые тролли, за что ему пришлось оплатить им визовые сборы.
- Это меня еще более злит и распаляет! Хур-хур! – кричал Фум-Мигатор с горы, пересчитывая оставшиеся денежки и целясь на Подгорный трон.
И снова, взяв свой разбег, он рванул с горы!
Славно тогда несся Фум-Мигатор, неистово, доблестно.
И колесница была что надо, смертельная, огнеупорная, все кочки пересобрала и не развалилась!
И уже было достиг Фум-Мигатор трона, но надо же было такому случится, что какой-то шаловливый гном, обронил шанишку у самого трона. А может это и не шанишка была, а фрагмент знаменитой, по тем временам, человековой игры “домино”.
Вот на него то и наехал Фум-Мигатор.
И ведь за долю секунды почувствовал что-то неладное в доминошной шанюшке, но отвернуть уже не сумел.
От такого удара всё посыпалось и полетело в стороны, Фум-Мигатор в одну, Смертельная колесница в другую.
Треск и грохот стояли еще около пяти годов к ряду. Такой уж силы удар был.
Очнулся Фум-Мигатор, грохот в зале стоит, по швам всё трещит, в глазах туман. Кое-как очухался, посмотрел на Подгорный трон, а там… его Смертельная колесница!
Она, видно, от столкновения и улетела прямо на Подгорный трон.
А трон её и признал, как законного короля всего царства.
Шуму, конечно, было тогда много среди гномьего населения - признавать, али нет такую невидаль на троне?
Да правду сказать, шум-то тот в основном от столкновения и стоял, а когда поутих, так все и пообвыкли даже.
И вот уже с всеобщего молчаливого согласия и стала править Смертельная колесница Подгорным народом, и передавать ему учение скрытой страны Фени-Мени, которую тоже считала своей любимой родиной.
Ну и Фум-Мигатор при ней был, они же с ней крепкой повязаны были.
Только раньше он ею правил, а теперь она им.
А с хризолитовыми троллями потом крепкую дружбу водили.
Да считай, что породнились с ними!
Однажды ведь, с Хурмовой горы вместе с троллями приехал Небесный таран бога Измаила, той горы царь-батюшка.
Пир был горой!
Гуляли тогда немилосердно, сразу в два царства.
Хотели на второй круг пойти и укатить в неведанную страну Фени-Мени, но вовремя одумались и легли спать.
Да, хорошая жизнь была у гномов при Смертельной колеснице и Фум-Мигаторе.
Даже в наши дни помнят их имена и чтут.
Ну, вот я, например, помню и чту!
***
Ремарка Пу́рина:
Вот так и получается: ты разгоняешься ради одной цели, а приземляешься совсем в другой жизни. И уже не ты правишь, а твоя же страсть становится над тобой.
Гномы говорят: «Не создавай машину, которая будет сильнее тебя. А если создал — не удивляйся, что она станет повелевать тобой.
1218 год о.Т.
Хамсвортт укусил каменный трон.
Трон стерпел.
Так Хамсвортт был признан подгорным королем.
***
- Но Алых штанов я никогда не носил. Это брешут. Хотя я бы даже сказал, что лгут. Но что толку? Сейчас трудно доказать свою точку зрения, особенно когда её нет, - так рассуждал Хамсвотт в сердце своём, а когда закончил с рассуждениями, то съел легкий бублик.
- До обеда еще далеко, пум-пурум…а сколько же всего еще надо подписать, сколько жалоб и постановлений рассмотреть….
Хамсвортт встал с кресла, и стал прохаживаться туда-суда. В тронном зале он уже не был довольно давно. Все своё время он проводил в кабинете за письменным столом, заваленным бумагами.
- Да, не так я представлял себя королевское существование…гысь-гысь…в книгах совсем всё иначе описывают…и пиры, и приключения, и слава посмертная, все королям полагается, как по науке…а мне что? Одни бумажки перебирать…
На одном из своих прохаживаний туда-сюда Хамсвортт случайно уронил один из листков со стола и тут же бросился поднимать его.
- Ай-вай! Не надо падать! Это же податный договор из города-ямы Демоногура, - они обязуются поставлять нам демонические огурчики, а мы их в отместку будем защищать от каменных болтунов из запретного царства «Третьимбудешь»… Мне это документ никак терять нельзя! Тут и подписи, и печати…куда же его теперь положить? Кипа бумаг и номера страницы как назло нет…эх-эх…
Расстроенный Хамсвортт подошел к серванту и достал нераспечатанную баночку с демоническими огурчиками, а потом, недолго поколебавшись, достал и графин с чем-то красненьким внутри.
- Конечно, до обеда еще далеко, но для укрепления сил и морального благополучия немножко все-таки можно, - затем послышался хлопок, и запахло чем-то ядреным, а следом зазвучало и бульканье.
Хамсвортт взял в руки чару, подержал немного в руках и вздохнул немного аромата.
- Настоящее рябиновое вино – это вам не хуры-муры…или мухры-бухры…а, не важно…что толку говорить, тут надо пробовать и главное не забыть про огурчики, вот в чем сила, вот в чём истинное величие…
Он посмаковал немного и вино, и огурчики, а затем быстро и аккуратно все уложил обратно в сервант.
- Тут главное не налегать, меру знать вот что главное… Мне ведь в царство «Третьимбудешь» никак нельзя…Какая тогда слава пойдет о Подгорном короле? Да еще и эти нелепые слухи обо мне, про какие-то Алые штаны… Ведь я действительно пытаюсь править страной, что-то налаживаю! Столько гномов, столько и мнений я должен понять и учесть. Ах, как все это не кстати сейчас!
Хамсвортт раздраженно посмотрел на кипу бумаг, затем на сервант с демоническими огурчиками, поколебался минуту, а затем все-таки вернулся к столу и стал там что-то перебирать и перелистывать…
Как вдруг Хамсвортт резко замер на месте.
От того, что сделалось вокруг и внутри него очень-очень тихо.
Мыслей совсем не стало, мир показался каким-то странным, трудно узнаваемым.
Хамсвортт стоял ошеломленный, не в силах понять эту внезапную тишину.
А затем его тело, без воли хозяина, как будто зная, что нужно делать, встало и направилось к королевскому платяному шкафу.
Его руки сами открывали дверцы, вытаскивали ящики, отбрасывая их в сторону, ища что-то целенаправленно и настойчиво.
А Хамсвортт лишь завороженно наблюдал за этим действом.
Но вот показался какой-то древний пакет из потемневшей от времени бумаги.
На нем красовалась сургучовая печать и чья-то нечитаемая подпись.
- Что бы это зна… - начал было он, но руки уже сорвали печать и доставали на свет…
Алые штаны!
Всего долю секунды Хамсвортт колебался, в его совершенно пустой голове пронеслась было мысль о каких-то слухах и что это может дискредитировать королевское величие.
Но штаны были уже на нём!
Как только он осознал неизбежность произошедшего, то тут же наступило великое облегчение.
Что-то большое и давящее свалилось с его плеч.Все королевские дела и приказы были забыты. Они так и остались лежать на письменном столе кипой бумаг, дожидаясь какого-то другого правителя, а Хамсвортт уже несся в тронный зал, забытый на многие дни его правления.
Там он, немедля ни секунды, бросился к каменному трону, как и в первый раз снова приветственно укусил его.
Подгорный трон снова признал его, задрожал и даже послышалось что-то похожее на каменное мурлыкание.
Но это уже был совсем другой укус Хамсвортта.
Укус не претендента на престол, а того, кто без сожаления оставляет своё правление.
Хамсвортт был свободен от своего царствования. И он несся прочь из Подгорного царства. В своих ярких Алых штанах он бежал навстречу закатному солнцу и своей мечте.
Где-то далеко, за Хурмовыми горами его ждала загадочный город Демоногур со своими демоническими огурчиками и каменные болтуны из запретного царства «Третьимбудешь».
А гномы, видя такую удаль своего правителя, только махали ему платочками вслед и кричали, подбадривая:
- Алые штаны в пути!
Алые штаны смогут дойти!
Алые штаны мечта впереди!
И вскоре после этих чудесных событий в честь величия и отваги своего короля, ушедшего за своей мечтой в дальние страны, гномий народец учредил праздник, на который принято было одевать Алые штаны, кушать демонические огурчики, пить рябиновое вино и при этом мечтательно вздыхая смотреть на заходящее солнце декламируя стихи:
Королей не выбирают,
Они нам служат,
Мы их в песнях воспеваем!
Вот такое наследие оставил своему народу Хамсвортт Алые штаны.
***
Ремарка Пу́рина:
Гномы до сих пор празднуют день Алых штанов. В этот день никто не работает. Все сидят, пьют рябиновое вино, едят демонические огурчики и смотрят на закат.
Это не праздник короля. Это праздник свободы.
Гномы знают: иногда единственный способ быть королём — перестать им быть. Хамсвортт не бросил царство. Он просто снял с себя ношу и пошёл за мечтой.
Хамсвортт укусил каменный трон.
Трон стерпел.
Так Хамсвортт был признан подгорным королем.
***
- Но Алых штанов я никогда не носил. Это брешут. Хотя я бы даже сказал, что лгут. Но что толку? Сейчас трудно доказать свою точку зрения, особенно когда её нет, - так рассуждал Хамсвотт в сердце своём, а когда закончил с рассуждениями, то съел легкий бублик.
- До обеда еще далеко, пум-пурум…а сколько же всего еще надо подписать, сколько жалоб и постановлений рассмотреть….
Хамсвортт встал с кресла, и стал прохаживаться туда-суда. В тронном зале он уже не был довольно давно. Все своё время он проводил в кабинете за письменным столом, заваленным бумагами.
- Да, не так я представлял себя королевское существование…гысь-гысь…в книгах совсем всё иначе описывают…и пиры, и приключения, и слава посмертная, все королям полагается, как по науке…а мне что? Одни бумажки перебирать…
На одном из своих прохаживаний туда-сюда Хамсвортт случайно уронил один из листков со стола и тут же бросился поднимать его.
- Ай-вай! Не надо падать! Это же податный договор из города-ямы Демоногура, - они обязуются поставлять нам демонические огурчики, а мы их в отместку будем защищать от каменных болтунов из запретного царства «Третьимбудешь»… Мне это документ никак терять нельзя! Тут и подписи, и печати…куда же его теперь положить? Кипа бумаг и номера страницы как назло нет…эх-эх…
Расстроенный Хамсвортт подошел к серванту и достал нераспечатанную баночку с демоническими огурчиками, а потом, недолго поколебавшись, достал и графин с чем-то красненьким внутри.
- Конечно, до обеда еще далеко, но для укрепления сил и морального благополучия немножко все-таки можно, - затем послышался хлопок, и запахло чем-то ядреным, а следом зазвучало и бульканье.
Хамсвортт взял в руки чару, подержал немного в руках и вздохнул немного аромата.
- Настоящее рябиновое вино – это вам не хуры-муры…или мухры-бухры…а, не важно…что толку говорить, тут надо пробовать и главное не забыть про огурчики, вот в чем сила, вот в чём истинное величие…
Он посмаковал немного и вино, и огурчики, а затем быстро и аккуратно все уложил обратно в сервант.
- Тут главное не налегать, меру знать вот что главное… Мне ведь в царство «Третьимбудешь» никак нельзя…Какая тогда слава пойдет о Подгорном короле? Да еще и эти нелепые слухи обо мне, про какие-то Алые штаны… Ведь я действительно пытаюсь править страной, что-то налаживаю! Столько гномов, столько и мнений я должен понять и учесть. Ах, как все это не кстати сейчас!
Хамсвортт раздраженно посмотрел на кипу бумаг, затем на сервант с демоническими огурчиками, поколебался минуту, а затем все-таки вернулся к столу и стал там что-то перебирать и перелистывать…
Как вдруг Хамсвортт резко замер на месте.
От того, что сделалось вокруг и внутри него очень-очень тихо.
Мыслей совсем не стало, мир показался каким-то странным, трудно узнаваемым.
Хамсвортт стоял ошеломленный, не в силах понять эту внезапную тишину.
А затем его тело, без воли хозяина, как будто зная, что нужно делать, встало и направилось к королевскому платяному шкафу.
Его руки сами открывали дверцы, вытаскивали ящики, отбрасывая их в сторону, ища что-то целенаправленно и настойчиво.
А Хамсвортт лишь завороженно наблюдал за этим действом.
Но вот показался какой-то древний пакет из потемневшей от времени бумаги.
На нем красовалась сургучовая печать и чья-то нечитаемая подпись.
- Что бы это зна… - начал было он, но руки уже сорвали печать и доставали на свет…
Алые штаны!
Всего долю секунды Хамсвортт колебался, в его совершенно пустой голове пронеслась было мысль о каких-то слухах и что это может дискредитировать королевское величие.
Но штаны были уже на нём!
Как только он осознал неизбежность произошедшего, то тут же наступило великое облегчение.
Что-то большое и давящее свалилось с его плеч.Все королевские дела и приказы были забыты. Они так и остались лежать на письменном столе кипой бумаг, дожидаясь какого-то другого правителя, а Хамсвортт уже несся в тронный зал, забытый на многие дни его правления.
Там он, немедля ни секунды, бросился к каменному трону, как и в первый раз снова приветственно укусил его.
Подгорный трон снова признал его, задрожал и даже послышалось что-то похожее на каменное мурлыкание.
Но это уже был совсем другой укус Хамсвортта.
Укус не претендента на престол, а того, кто без сожаления оставляет своё правление.
Хамсвортт был свободен от своего царствования. И он несся прочь из Подгорного царства. В своих ярких Алых штанах он бежал навстречу закатному солнцу и своей мечте.
Где-то далеко, за Хурмовыми горами его ждала загадочный город Демоногур со своими демоническими огурчиками и каменные болтуны из запретного царства «Третьимбудешь».
А гномы, видя такую удаль своего правителя, только махали ему платочками вслед и кричали, подбадривая:
- Алые штаны в пути!
Алые штаны смогут дойти!
Алые штаны мечта впереди!
И вскоре после этих чудесных событий в честь величия и отваги своего короля, ушедшего за своей мечтой в дальние страны, гномий народец учредил праздник, на который принято было одевать Алые штаны, кушать демонические огурчики, пить рябиновое вино и при этом мечтательно вздыхая смотреть на заходящее солнце декламируя стихи:
Королей не выбирают,
Они нам служат,
Мы их в песнях воспеваем!
Вот такое наследие оставил своему народу Хамсвортт Алые штаны.
***
Ремарка Пу́рина:
Гномы до сих пор празднуют день Алых штанов. В этот день никто не работает. Все сидят, пьют рябиновое вино, едят демонические огурчики и смотрят на закат.
Это не праздник короля. Это праздник свободы.
Гномы знают: иногда единственный способ быть королём — перестать им быть. Хамсвортт не бросил царство. Он просто снял с себя ношу и пошёл за мечтой.
0 год о.Т.
Это совсем старая-старая и глупая легенда. Бабушкина сказка. Не более!
Но так гномы друг друга отличают – если она тебе привиделась однажды, во сне или младенчестве – значит ты гном теперь и право имеешь на путешествие к подгорному трону и на знание истории своего народа.
Вы думаете я вам просто так это всё рассказываю!?
Хрмпф! Да вы же то же гномы будете после прочтения!
Считай, она вам привиделась!
***
Подгорного трона еще и в помине не было.
А бабушка была.
И она была - Зеленая.
То была бабушка всех-всех гномов, что на свете ни есть.
Она поначалу никаким гномом и не была, просто жила в трехэтажном доме.
И смотрела на мир со своего балкона, а все что в мире зеленого ни есть, все пред ней склонялось и всячески её защищало.
То ведаю еще, что выписывала она себе газету, и что доставляла её баба Римма (скорее всего тоже бабушка какого-то народа, возможно даже хурмовых троллей!), а Зеленая бабушка её читала и смеялась над политикой разных стран.
А еще один раз было так:
Принесли газету. Там статья – про гномов. Вдруг ни с того ни с сего Зеленая бабушка резко встала с кресла и закричала:
- Чир-чир… Гаразабунхл! Гаразабунхл! Чир-чир!
Вот тогда и сделалось немножечко страшно, но потом отпустило, ибо бабушка снова села в кресло, как ни в чем ни бывало.
После этого она и стала бабушкой всего гномьего народа. Это после неё стали гномы Подгорного царства кричать странные слова и на трон садится и править, а до того никто так делать и не думал!
А вот откуда сам подгорный трон взялся, то, доселе, скрыто, но может открыться в любую минуту.
В любую, говорю я вам!
***
Ремарка Пу́рина:
Зеленая Бабушка не создавала гномов. Она просто крикнула. И мир пошёл по-другому.
Гномы говорят: если тебе привиделась Бабушка — значит ты гном. Это не про кровь. Это про то, как ты смотришь на мир.
Это совсем старая-старая и глупая легенда. Бабушкина сказка. Не более!
Но так гномы друг друга отличают – если она тебе привиделась однажды, во сне или младенчестве – значит ты гном теперь и право имеешь на путешествие к подгорному трону и на знание истории своего народа.
Вы думаете я вам просто так это всё рассказываю!?
Хрмпф! Да вы же то же гномы будете после прочтения!
Считай, она вам привиделась!
***
Подгорного трона еще и в помине не было.
А бабушка была.
И она была - Зеленая.
То была бабушка всех-всех гномов, что на свете ни есть.
Она поначалу никаким гномом и не была, просто жила в трехэтажном доме.
И смотрела на мир со своего балкона, а все что в мире зеленого ни есть, все пред ней склонялось и всячески её защищало.
То ведаю еще, что выписывала она себе газету, и что доставляла её баба Римма (скорее всего тоже бабушка какого-то народа, возможно даже хурмовых троллей!), а Зеленая бабушка её читала и смеялась над политикой разных стран.
А еще один раз было так:
Принесли газету. Там статья – про гномов. Вдруг ни с того ни с сего Зеленая бабушка резко встала с кресла и закричала:
- Чир-чир… Гаразабунхл! Гаразабунхл! Чир-чир!
Вот тогда и сделалось немножечко страшно, но потом отпустило, ибо бабушка снова села в кресло, как ни в чем ни бывало.
После этого она и стала бабушкой всего гномьего народа. Это после неё стали гномы Подгорного царства кричать странные слова и на трон садится и править, а до того никто так делать и не думал!
А вот откуда сам подгорный трон взялся, то, доселе, скрыто, но может открыться в любую минуту.
В любую, говорю я вам!
***
Ремарка Пу́рина:
Зеленая Бабушка не создавала гномов. Она просто крикнула. И мир пошёл по-другому.
Гномы говорят: если тебе привиделась Бабушка — значит ты гном. Это не про кровь. Это про то, как ты смотришь на мир.
0 -1 год о.Т.
Вы уже поняли, что нет повести прекраснее, чем сказ о появлении нашего любимого трона в Подземном царстве. Без него мы были – кто? Племя? А с ним –цивилизация! И сразу появилось что вспомнить!
***
- Яростный смех! Бессилие тьма! Гнев пропасть! - Горт Страх Воплоти нежился в сумраке и пел, исполненный страха.
- Вакханалия милордов! Крепость вурдалаков! Стоим на носочках! - Горт кричал при этом сильно, но про себя, чтобы никого не разбудить.
И Горт очень страшился себя во время своих крикливых приступов. Страшился окружающего мира и внутреннего мира своего.
Он был первым гномом, кто стал «кричати» странные слова, но для чего, то нужно, того он не ведал, чем и тяготился горестно в сумраке.
Конечно, гномы его окружавшие, семья и домочадцы, да и домочадята, - все они не одобрили его покриков и отправили в отдалённую и особенно затемненную пещеру для успокоения.
Там он и успокаивал себя как мог. Иногда он гладил себя по голове и шептал ласковые слова себе на ушко, а иногда старательно ощупывал, стараясь найти неладное, что заставляло его «кричати».
И сидеть бы ему еще так долгёхонько, если бы не услыхал он однажды крик чудной, но не свой вовсе изо рта, а скорее откуда-то из темноты совсем.
Но тех слов Горт не разобрал, а лишь уставился во тьму и долго смотрел, не мигая, в надежде услышать их вновь.
И вот тут он действительно сидел долгёхонько!
До того досидел долго без движения, что и двигаться как забыл.
Забыл, что тело у него есть, и что им надо перемещаться.
И вот тогда снова слова прозвучали, но не тихо, а громко.
И лик появился светлый, но зеленый, прямо из темноты.
То был лик Зеленой бабушки, и губы её шевелились и кричали заветное:
- Чир-чир! Гаразабунхл! Гаразабунхл! Чир-чир!
И еще что-то кричала Зеленая Бабушка на Горта, и смотрела прямо в глаза. И из глаз её шли золотые лучи и шли они прямо в глаза Горта, и весь страх, что у него был за себя и за гномий народ, весь тот страх, что он воплощал по праву своего рождения, и по милости небесного бога Измаила, весь тот ужас и всё то страдание, что он пережил, - всё то растворилось в нём без следа.
И уже ощущал себя Горт не полным страха, но полным блаженства и купался он в золотом океане света. И провел он так эоны времени, прежде чем вспомнил, что может пошевелиться и что шевелиться ему хочется.
Лик Зеленой Бабушки исчез бесследно, не причинив вреда ни пещере, ни тьме, ту пещеру поглотившую.
Горт же ощутил прилив сил и желание вернуться к своему гномьему народу.
Тьма его более не сковывала, ибо видел он всё будто в золотом свете, и было ему оттого хорошо и благостно.
И благостью этой он скорее поспешил поделиться со своими собратьями.
Правда шел он как-то странно, тяжело и с грохотом на весь подземный мир.
А когда приблизился к жилищам гномьим, то поднял панику одним только своим видом.
Малый народец собрался кучно, бегал и кричал вокруг Горта:
- Стул ходит! Стул пришел! Мы боимся! Мы домой!
Тогда только Горт и понял, что не гном уже больше, но какой-то огромный каменный трон, и что ждет его вовсе не гномья судьба, но иная.
Гномий народец тем временем действительно вернулся в дома и занял выжидательную позицию.
Горт же, сделав еще несколько тяжёлых каменных шагов, заявил то ли силой мысли, то ли силой намерения:
- Не стул я, но трон я есмь! Подгорный трон каменного царства! И послан я к вам самой Зеленой Бабушкой, дабы определить истинного короля Подземного мира!
Что и говорить, гулко звучали те слова. Гулко и свежо! Неожиданно!
Да и новизной всё это отдавало – и трон ходячий, и истинный король!
В общем, гномы одобрили сразу!
И даже разбили о трон бутылку свежего рябинового эля!
И Зеленую Бабушку вспомнили! Помолчали…
Ай, хорошо в тот день погуляли!
А Горт же пребывал в своём блаженном золотом свете и радовался тому, что смог доставить такое удовольствие своему народу.
***
Ремарка Пу́рина:
Вот так в Подгорном царстве всё и устроено. Ты думаешь, что ищешь покой. А находишь каменный трон, на который другие будут садиться. И уже не важно, кем ты был. Важно, чем ты стал.
Вы уже поняли, что нет повести прекраснее, чем сказ о появлении нашего любимого трона в Подземном царстве. Без него мы были – кто? Племя? А с ним –цивилизация! И сразу появилось что вспомнить!
***
- Яростный смех! Бессилие тьма! Гнев пропасть! - Горт Страх Воплоти нежился в сумраке и пел, исполненный страха.
- Вакханалия милордов! Крепость вурдалаков! Стоим на носочках! - Горт кричал при этом сильно, но про себя, чтобы никого не разбудить.
И Горт очень страшился себя во время своих крикливых приступов. Страшился окружающего мира и внутреннего мира своего.
Он был первым гномом, кто стал «кричати» странные слова, но для чего, то нужно, того он не ведал, чем и тяготился горестно в сумраке.
Конечно, гномы его окружавшие, семья и домочадцы, да и домочадята, - все они не одобрили его покриков и отправили в отдалённую и особенно затемненную пещеру для успокоения.
Там он и успокаивал себя как мог. Иногда он гладил себя по голове и шептал ласковые слова себе на ушко, а иногда старательно ощупывал, стараясь найти неладное, что заставляло его «кричати».
И сидеть бы ему еще так долгёхонько, если бы не услыхал он однажды крик чудной, но не свой вовсе изо рта, а скорее откуда-то из темноты совсем.
Но тех слов Горт не разобрал, а лишь уставился во тьму и долго смотрел, не мигая, в надежде услышать их вновь.
И вот тут он действительно сидел долгёхонько!
До того досидел долго без движения, что и двигаться как забыл.
Забыл, что тело у него есть, и что им надо перемещаться.
И вот тогда снова слова прозвучали, но не тихо, а громко.
И лик появился светлый, но зеленый, прямо из темноты.
То был лик Зеленой бабушки, и губы её шевелились и кричали заветное:
- Чир-чир! Гаразабунхл! Гаразабунхл! Чир-чир!
И еще что-то кричала Зеленая Бабушка на Горта, и смотрела прямо в глаза. И из глаз её шли золотые лучи и шли они прямо в глаза Горта, и весь страх, что у него был за себя и за гномий народ, весь тот страх, что он воплощал по праву своего рождения, и по милости небесного бога Измаила, весь тот ужас и всё то страдание, что он пережил, - всё то растворилось в нём без следа.
И уже ощущал себя Горт не полным страха, но полным блаженства и купался он в золотом океане света. И провел он так эоны времени, прежде чем вспомнил, что может пошевелиться и что шевелиться ему хочется.
Лик Зеленой Бабушки исчез бесследно, не причинив вреда ни пещере, ни тьме, ту пещеру поглотившую.
Горт же ощутил прилив сил и желание вернуться к своему гномьему народу.
Тьма его более не сковывала, ибо видел он всё будто в золотом свете, и было ему оттого хорошо и благостно.
И благостью этой он скорее поспешил поделиться со своими собратьями.
Правда шел он как-то странно, тяжело и с грохотом на весь подземный мир.
А когда приблизился к жилищам гномьим, то поднял панику одним только своим видом.
Малый народец собрался кучно, бегал и кричал вокруг Горта:
- Стул ходит! Стул пришел! Мы боимся! Мы домой!
Тогда только Горт и понял, что не гном уже больше, но какой-то огромный каменный трон, и что ждет его вовсе не гномья судьба, но иная.
Гномий народец тем временем действительно вернулся в дома и занял выжидательную позицию.
Горт же, сделав еще несколько тяжёлых каменных шагов, заявил то ли силой мысли, то ли силой намерения:
- Не стул я, но трон я есмь! Подгорный трон каменного царства! И послан я к вам самой Зеленой Бабушкой, дабы определить истинного короля Подземного мира!
Что и говорить, гулко звучали те слова. Гулко и свежо! Неожиданно!
Да и новизной всё это отдавало – и трон ходячий, и истинный король!
В общем, гномы одобрили сразу!
И даже разбили о трон бутылку свежего рябинового эля!
И Зеленую Бабушку вспомнили! Помолчали…
Ай, хорошо в тот день погуляли!
А Горт же пребывал в своём блаженном золотом свете и радовался тому, что смог доставить такое удовольствие своему народу.
***
Ремарка Пу́рина:
Вот так в Подгорном царстве всё и устроено. Ты думаешь, что ищешь покой. А находишь каменный трон, на который другие будут садиться. И уже не важно, кем ты был. Важно, чем ты стал.
2370 год о.Т.
Не будь я Пу́рин Правдописец, если не скажу того, что никто не знает!
Я это даже не знаю, а всё равно скажу!
О Высшем существе говорить будем!
***
Вот если бы не интернеты там всякие и не двадцать первый век, то не наткнулась бы Леди с Ночных Окраин на эти странные записки о Подгорном Троне и гномьем народе.
А наткнувшись, внимательно прочитала и посмеялась - как люди всё-всё переврали.
Да переврали так, что даже на правду походить стало!
А досмеявшись, Леди с Ночных Окраин провела по своим серебряным прядям рукой, вспомнила светлый лик Зеленой Бабушки, так же пришедший и к ней эоны лет тому назад, и вдруг воздела руки к небесам и закричала:
- Чир-чир! Гаразабунхл! Гаразабунхл! Чир-чир!
***
Ремарка Пу́рина:
Пурин признаётся: «Я это даже не знаю, но всё равно скажу». Вот она, гномья честность. Мы не знаем правды. Но мы её рассказываем.
Леди знает больше. Но молчит.
Это и есть главный закон Подгорного царства: одни кричат, другие записывают, третьи смеются со стороны.
А истина остаётся там, где была — в камне.
Не будь я Пу́рин Правдописец, если не скажу того, что никто не знает!
Я это даже не знаю, а всё равно скажу!
О Высшем существе говорить будем!
***
Вот если бы не интернеты там всякие и не двадцать первый век, то не наткнулась бы Леди с Ночных Окраин на эти странные записки о Подгорном Троне и гномьем народе.
А наткнувшись, внимательно прочитала и посмеялась - как люди всё-всё переврали.
Да переврали так, что даже на правду походить стало!
А досмеявшись, Леди с Ночных Окраин провела по своим серебряным прядям рукой, вспомнила светлый лик Зеленой Бабушки, так же пришедший и к ней эоны лет тому назад, и вдруг воздела руки к небесам и закричала:
- Чир-чир! Гаразабунхл! Гаразабунхл! Чир-чир!
***
Ремарка Пу́рина:
Пурин признаётся: «Я это даже не знаю, но всё равно скажу». Вот она, гномья честность. Мы не знаем правды. Но мы её рассказываем.
Леди знает больше. Но молчит.
Это и есть главный закон Подгорного царства: одни кричат, другие записывают, третьи смеются со стороны.
А истина остаётся там, где была — в камне.
2368 год о.Т.
Мне говорили, не надо!
А я всё равно решил рассказать.
Никто кроме гнома не знает, как о гноме рассказать.
А люди да, всё вечно переврут, или на себя одеяло перетягивают, мол и нет никаких гномов.
А мы есть!
С уважением и привет, ваш истинный историк Пу́рин!
Мне говорили, не надо!
А я всё равно решил рассказать.
Никто кроме гнома не знает, как о гноме рассказать.
А люди да, всё вечно переврут, или на себя одеяло перетягивают, мол и нет никаких гномов.
А мы есть!
С уважением и привет, ваш истинный историк Пу́рин!
От составителя.
Сие собрание слов и понятий Подгорного царства составлено мною, Пу́рином Правдописцем, дабы читатель (гном или человек) не плутал в тоннелях нашей истории, как плутают хризолитовые тролли по своим горам (безумцы, ходить надо не по ним, а внутри, о, безумцы!).
Всё, что здесь написано, — истина. Или почти истина. Но это не моя забота. Я — летописец, а не судья.
О царстве
Подгорное царство — пространство, где власть не завоёвывают, а получают случайно. Здесь нет наследников, заговоров и дворцовых переворотов. Есть трон, который сам выбирает. И есть гномы, которые этому не удивляются.
Устройство власти
Трон каменный — не артефакт, а судья. Он не служит королю. Король служит ему. Трон выбирает правителя за один жест, если жест принят — правление начинается. Если нет — гном уходит.
Король — не правитель, а фигура. Он не управляет, он случается. Его дело — не издавать законы, а оставить после себя историю. Чем абсурднее правление, тем дольше его помнят.
Короли как принципы
Виктор Бронзовая Борода — тот, кто думал, что власть — это диалог. Он говорил с троном, а трон ответил эхом. Виктор ушёл. Эхо осталось. Истина: власть не слушает, она отражает.
Гамильтон Рубиновый Сапог — не замечал последствий. Прятал рубины, забывал доставать. Мыши ели пыль и становились слонами. Гамильтон не хотел менять мир, но мир изменился из-за его привычек.
Гектор Травленое Железо — боролся с системой и победил. Он отравил всё железо, чтобы добраться до трона. Но трон оказался каменным. Победа обернулась пустотой. Истина: иногда достижение цели разрушает цель.
Фум-Мигатор — его страсть стала самостоятельной. Он разгонялся, чтобы сесть на трон. Но трон признал его колесницу. Фум-Мигатор остался при ней — не правителем, а спутником. Истина: можно породить силу, которая станет выше тебя.
Хамсвортт Алые Штаны — выбрал свободу. Он сидел в кабинете, подписывал бумаги, но всё это было не его. Надел алые штаны — и ушёл. Гномы празднуют не его правление, а его побег. Истина: иногда лучший король — тот, кто отказывается быть королём.
Горт Страх Воплоти — единственный король, который не садился на трон, потому что сам стал троном. Его путь — не борьба со страхом, а полное проживание его. В пещере он встретил не избавление, а преображение: тьма внутри стала золотым светом, и гномы увидели не гнома, а форму власти, которая всегда была в нём. Он не правил. Он был.
Мифологические основы
Зелёная Бабушка — начало всего. Она не создавала гномов, она создала ритуал. Она не правила, она крикнула странные слова — и мир изменился. Истина: хаос порождает порядок быстрее, чем порядок сам себя поддерживает.
Леди с Ночных Окраин — конец всего. Она смотрит на легенды со стороны и смеётся. Она знает, что всё переврано, но не исправляет. Истина: история — не документ, а спектакль.
Законы Подгорного царства (неписаные)
Еда и напитки
Рябиновый эль — главный напиток. Пьют по любому поводу.
Демонические огурчики — импорт из города-ямы Демоногур. Съедобны только в малых дозах.
Каменная мука — странный продукт. Практического применения не найдено, но традиция соблюдается.
Быт и традиции
Кофтанчики для мышей — закон, который никто не отменял. Формально на каждую мышь полагается кофтанчик.
Семь сторон света — в Подгорном царстве не четыре, а семь направлений. Три из них ведут в никуда, но их всё равно учитывают.
Праздник Алых штанов — единственный день, когда никто не работает. Пьют, едят, смотрят на закат. Даже каменные болтуны молчат.
География
Девять железных дверей — путь к трону. Сто веков ковали. Каждая — испытание.
Демоногур — город-яма. Оттуда огурчики. Там говорят на каменном. Гномы туда не ходят.
Железное кладбище — сломанные механизмы и несбывшиеся надежды. Туда ходят, когда хотят вспомнить, что короли — тоже хлам.
Родильные пещеры — священное место. Там рождается руда. Руда на вопросы не отвечает.
Хурмова гора — выход к троллям. Гномы не ходят без нужды. Но если ходят — возвращаются с историями.
Заповеди (новые гномьи заветы Пу́рина)
«Не создавай машину, которая будет сильнее тебя» — иначе она сядет на трон, а ты будешь стоять рядом.
«Иди в лес» — не изгнание. Превращение в легенду. В лесу живут те, кто не вписался в камень. Их помнят дольше всех.
Персонажи (новые)
Баба Римма — приносила газету Зелёной Бабушке. Кто такая — неизвестно. Возможно, просто была.
Бог Измаил — небесный таран. Приезжал на пир. Гномы не знают, кто он. Но помнят, что гуляли с ним.
Небесный таран — оружие или транспорт? Главное — принадлежит Богу Измаилу.
Ремарка Пу́рина:
Я записал это не для того, чтобы объяснить, а чтобы оставить след.
Если вы поняли хотя бы половину — вы уже гном.
Записано мною, Пу́рином Правдописцем, в 2368 году (23-ий век гномьего служения Подгорному Трону).
Конец летописи.
Сие собрание слов и понятий Подгорного царства составлено мною, Пу́рином Правдописцем, дабы читатель (гном или человек) не плутал в тоннелях нашей истории, как плутают хризолитовые тролли по своим горам (безумцы, ходить надо не по ним, а внутри, о, безумцы!).
Всё, что здесь написано, — истина. Или почти истина. Но это не моя забота. Я — летописец, а не судья.
О царстве
Подгорное царство — пространство, где власть не завоёвывают, а получают случайно. Здесь нет наследников, заговоров и дворцовых переворотов. Есть трон, который сам выбирает. И есть гномы, которые этому не удивляются.
Устройство власти
Трон каменный — не артефакт, а судья. Он не служит королю. Король служит ему. Трон выбирает правителя за один жест, если жест принят — правление начинается. Если нет — гном уходит.
Король — не правитель, а фигура. Он не управляет, он случается. Его дело — не издавать законы, а оставить после себя историю. Чем абсурднее правление, тем дольше его помнят.
Короли как принципы
Виктор Бронзовая Борода — тот, кто думал, что власть — это диалог. Он говорил с троном, а трон ответил эхом. Виктор ушёл. Эхо осталось. Истина: власть не слушает, она отражает.
Гамильтон Рубиновый Сапог — не замечал последствий. Прятал рубины, забывал доставать. Мыши ели пыль и становились слонами. Гамильтон не хотел менять мир, но мир изменился из-за его привычек.
Гектор Травленое Железо — боролся с системой и победил. Он отравил всё железо, чтобы добраться до трона. Но трон оказался каменным. Победа обернулась пустотой. Истина: иногда достижение цели разрушает цель.
Фум-Мигатор — его страсть стала самостоятельной. Он разгонялся, чтобы сесть на трон. Но трон признал его колесницу. Фум-Мигатор остался при ней — не правителем, а спутником. Истина: можно породить силу, которая станет выше тебя.
Хамсвортт Алые Штаны — выбрал свободу. Он сидел в кабинете, подписывал бумаги, но всё это было не его. Надел алые штаны — и ушёл. Гномы празднуют не его правление, а его побег. Истина: иногда лучший король — тот, кто отказывается быть королём.
Горт Страх Воплоти — единственный король, который не садился на трон, потому что сам стал троном. Его путь — не борьба со страхом, а полное проживание его. В пещере он встретил не избавление, а преображение: тьма внутри стала золотым светом, и гномы увидели не гнома, а форму власти, которая всегда была в нём. Он не правил. Он был.
Мифологические основы
Зелёная Бабушка — начало всего. Она не создавала гномов, она создала ритуал. Она не правила, она крикнула странные слова — и мир изменился. Истина: хаос порождает порядок быстрее, чем порядок сам себя поддерживает.
Леди с Ночных Окраин — конец всего. Она смотрит на легенды со стороны и смеётся. Она знает, что всё переврано, но не исправляет. Истина: история — не документ, а спектакль.
Законы Подгорного царства (неписаные)
- Власть не заслуживают — её получают.
- Правитель не важен. Важна история, которую о нём расскажут.
- Если дело дошло до ритуала — значит, логика уже не нужна.
- Гномы не спорят с троном. Они просто ждут следующего короля.
Еда и напитки
Рябиновый эль — главный напиток. Пьют по любому поводу.
Демонические огурчики — импорт из города-ямы Демоногур. Съедобны только в малых дозах.
Каменная мука — странный продукт. Практического применения не найдено, но традиция соблюдается.
Быт и традиции
Кофтанчики для мышей — закон, который никто не отменял. Формально на каждую мышь полагается кофтанчик.
Семь сторон света — в Подгорном царстве не четыре, а семь направлений. Три из них ведут в никуда, но их всё равно учитывают.
Праздник Алых штанов — единственный день, когда никто не работает. Пьют, едят, смотрят на закат. Даже каменные болтуны молчат.
География
Девять железных дверей — путь к трону. Сто веков ковали. Каждая — испытание.
Демоногур — город-яма. Оттуда огурчики. Там говорят на каменном. Гномы туда не ходят.
Железное кладбище — сломанные механизмы и несбывшиеся надежды. Туда ходят, когда хотят вспомнить, что короли — тоже хлам.
Родильные пещеры — священное место. Там рождается руда. Руда на вопросы не отвечает.
Хурмова гора — выход к троллям. Гномы не ходят без нужды. Но если ходят — возвращаются с историями.
Заповеди (новые гномьи заветы Пу́рина)
«Не создавай машину, которая будет сильнее тебя» — иначе она сядет на трон, а ты будешь стоять рядом.
«Иди в лес» — не изгнание. Превращение в легенду. В лесу живут те, кто не вписался в камень. Их помнят дольше всех.
Персонажи (новые)
Баба Римма — приносила газету Зелёной Бабушке. Кто такая — неизвестно. Возможно, просто была.
Бог Измаил — небесный таран. Приезжал на пир. Гномы не знают, кто он. Но помнят, что гуляли с ним.
Небесный таран — оружие или транспорт? Главное — принадлежит Богу Измаилу.
Ремарка Пу́рина:
Я записал это не для того, чтобы объяснить, а чтобы оставить след.
Если вы поняли хотя бы половину — вы уже гном.
Записано мною, Пу́рином Правдописцем, в 2368 году (23-ий век гномьего служения Подгорному Трону).
Конец летописи.