Виктор крякнул, кашлянул, сел на каменный трон, встал и крикнул:
- Агхах! Кто я здесь вам?
Ему ответило эхо:
- Иди-ка ты в лес.
 
Виктор снова сел на трон, оглянулся, заметил, что рядом нет никого.
- Рядом никого! Ухе!
Ему опять ответило эхо:
- Тихо сиди.
 
Виктор привстал, прищурился, чихнул дважды, но в третий раз сдержался.
Затем с силой молвил:
- Вера и народ – едины!
Из темноты выступило эхо, всё какое-то синее, почти ржавое.
- Говорят тебе, иди спать. Кончилось время.
 
Виктор почесал бронзовую бороду, повыщипывал её медных жителей, побаюкал на руках и прошептал:
- Лучше бы мне и не соваться в это Подгорное царство.
Затем слез с трона и быстро, так чтобы эхо не догнало, побежал в сторону.
 
Эхо, недолго думая, забралось на каменный трон и уже с него стало учить людей и гномов жизни. В основном гномов конечно.
 
Вот такое оно, эхо подгорных королей.

 
Прежде чем усесться на трон Гамильтон наорал на него.
- Ар-бункл!
Каменный трон не выдержал и раскололся.
 
Очень недолгим было правление Гамильтона Рубиновый сапог.
 
А Рубиновый сапог он был потому, что очень любил прятать рубины в сапоги, да только доставать забывал, так что они все от ходьбы перетирались в пыль.
А эта пыль очень полюбилась мышам вместо еда. Они приучились за Гамильтоном стайками бегать и всю пыль за ним поедать.
 
Растолстели мыши на рубиновой пыли, глаза у них стали красными и в темноте светиться.
А Гамильтону и дела нет, он их на ночь искупает, все зубы им почистит и спать укладывает.
Единственно стал он с годами жаловаться, что тяжело мышей поднимать, да кофтанчики им малы стали.
Известно ведь, что на каждую мышь по кофтанчику полагается.
Подгорные законы суровы, но справедливы и к зверям, и к гномам.
 
На девятисотом году жизни, а Гамильтон был долгожителем даже по меркам гномов, подгорные жители стали поговаривать, что тесно с мышами жить, в тоннелях заторы, в магазине не протолкнуться.
Известное дело, мыши к тому времени уже стали размером с добрых слонов, в проходах застревали, по ночам будили население топотом и попискиванием, некоторые даже пытались трубить в ново появившиеся хоботы.
 
Да и народная мудрость не зря гласит: «Мышиная топотня, что рубины для слона, весь намаешься, как в бане упаришься!».
А баню в те времена гномы крепко не любили.
 
В общем, не стали гномы терпеть такое. Назначили новый подгорный закон, что, мол, все мыши есть слоны, а все слоны есть мыши.
Когда до мышей закон дошел, сколько писку поднялось! Ведь слон знамо, в жизни боится больше всего мышей. А раз они и слоны, и мыши одновременно, то и испугались они сами себя, и затосковали.
Тяжело стало жить мышам по подгорным законам, невмоготу.
Собрались они и на мышином вече, преодолевая страх и ужас к самим же себе, решили, что пора мигрировать на поверхность.
Там таких законов еще принять не успели!
И вот они сложили свои кофтанчики и потянулись всем мышино-слоновым народом на поверхность.
 
Говорят ли, брешут ли, но видели, дескать, и Гамильтона верхом на слоне, мигрирующем на поверхность.
Видно такая уж у него судьба была.
Или его царская природа, все-таки сидеть не на каменном троне, но на живом.
 
И хотя почти не правил Гамильтон и не сделал для гномов великого добра, но знаем мы теперь, кого благодарить за появление слонов на Земле.
 
Вечная слава рубиновым мышам подгорного царства!

 
Гектор охотился за железом с малых лет, и травил его разными средствами.
Бывало, наварит разных зелий, а потом поджидает в тёмном углу, пока какой-нибудь железный массив мимо не проедет, и из колбы вдогонку его поливает.
Всё железо в царстве перетравил.
 
Гномы уже против него войной идти собрались, так он их утомил своим вредительством.
Но всё разрешилось само собой.
Всё разрешилось в тот день, когда Гектор добрался до Подгорного Трона.
 
О, это надо было видеть!
К трону можно было пробиться только через девять железных дверей. Гектор же поначалу ринулся на них со своей отравой, но не простое было то железо. Сто веков ковали в кузницах эти двери. И чарами заколдовывали, и полировали до блеска.
Пробить их было решительно нечем.
 
Но и Гектор не для того был рожден чтобы сменить вдруг свою специальность в самый сложный момент.
Раз решил железо травить, так уж будь добр, как говорится!
Такого зелья он наварил для этих дверей, такой запах стоял в подгорном царстве, что всё гномье население немедленно уехало на выходные к бабушке. Известно ведь, что у всех гномов бабушка одна, да не простая, а зеленая. Её так и называют Зеленая Бабушка, но о ней в другой раз речь пойдет.
Так и остался Гектор в царстве совершенно один. Так он и пошел со своим отваром против девяти могучих дверей.
 
Долго он их травил, но всё-таки вытравил. Под такой отравой двери совсем понурые стали, заскрежетали, да и открылись.
Дорога к Подгорному Трону была свободна.
 
Ах, какие только слухи не ходили о Подгорном троне, и что только не воображал себе сам Гектор. Он представлял себе разные сплавы металлов, как они переплетаются между собой, как он будет их искусно угадывать. Жизнь теперь представлялась ему сказочным сном…
 
Но трон оказался каменным!
 
Вот с того дня как он с троном повстречался, так с ним что-то и сделалось.
Неладным он стал.
Отраву больше не варил, за железными массивами не гонялся.
Взгляд стал каким-то тусклым.
 
Говаривают, что видели, как он у девяти железных врат что-то шептал и в пол кланялся.
В другой раз видели его у родильных пещер, да сказывают, что он новорожденную руду собственноручно купал в серных источниках.
Или бывало, заприметят его на железном кладбище, как он стоит там и вздыхает.
 
Да много чего про него еще сказывали, да на одном сошлись – потерял он себя, нигде себя приспособить больше не мог.
 
Да и недолго он потом еще прожил. Почитай не больше года прошло после тех событий у Подгорного Трона. Что с ним сделалось никто и не ведает до сих пор.
А нашли то ли след, то ли рисунок на стене одной из железных штолен, и очень уж этот след напоминал идущего куда-то гнома. Он там и руки раскинул, будто встречал кого.
 
Гномы вообще народ не злопамятный и отходчивый. Всё то, они ему простили. И даже признали его в своих хрониках королем.
И рисунок из стены выдолбили и повесили в тронной зале рядом с портретами других прославленных королей – Виктором Бронзовая борода и Гамильтоном Рубиновый сапог.

 
В один из крейзи-гномьих дней, некий житель подгорного царства Фум-Мигатор взял, да и ворвался в тронный зал на колеснице.
Но трон устоял.
 
Тогда Фум-Мигатор вновь взял разгон и снова влетел в тронный зал с криком:
- Аре-баре! Хута-пута! Лепиджо-турамело!
То были тайные слова мрачного царства Фени-Мени, родины Фум-Мигатора и его любимого дома.
Но Подгорный трон не поддался и этим тёмным слова, и тёмному же их происхождению.
 
- Я в гневе, хех! – крикнул Фум-Мигатор и взял снова уже чудовищный разбег.
Для этого он укатился до самой Хурмовой горы, где правили хризолитовые тролли, за что ему пришлось оплатить им визовые сборы.
- Это меня еще более злит и распаляет! Хур-хур! – кричал Фум-Мигатор с горы, пересчитывая оставшиеся денежки и целясь на Подгорный трон.
 
И снова, взяв свой разбег, он рванул с горы!
Славно тогда несся Фум-Мигатор, неистово, доблестно.
И колесница была что надо, смертельная, огнеупорная, все кочки пересобрала и не развалилась!
И уже было достиг Фум-Мигатор трона, но надо же было такому случится, что какой-то шаловливый гном, обронил у самого трона шанишку. А может это и не шанишка была, а фрагмент знаменитой, по тем временам, человековой игры “домино”.
Вот на него то и наехал Фум-Мигатор.
И ведь за долю секунды почувствовал что-то неладное в доминошной шанюшке, но отвернуть уже не сумел.
От такого удара всё посыпалось и полетело в стороны, Фум-Мигатор в одну, Смертельная колесница в другую.
Треск и грохот стояли еще около пяти годов к ряду. Такой уж силы удар был.
 
Очнулся Фум-Мигатор, грохот в зале стоит, по швам всё трещит, в глазах туман. Кое-как очухался, посмотрел на Подгорный трон, а там… его Смертельная колесница!
Она, видно, от столкновения и улетела прямо на Подгорный трон.
А трон её и признал, как законного короля всего царства.
 
Шуму, конечно, было тогда много среди гномьего населения - признавать, али нет такую невидаль на троне?
Да правду сказать, шум-то тот в основном от столкновения и стоял, а когда поутих, так все и пообвыклись даже.
 
И вот уже с всеобщего молчаливого согласия и стала править Смертельная колесница Подгорным народом, и передавать ему учение скрытой страны Фени-Мени, которую тоже считала своей любимой родиной.
Ну и Фум-Мигатор при ней был, они же с ней крепкой повязаны были.
Только раньше он ею правил, а теперь она им.
 
А с хризолитовыми троллями потом крепкую дружбу водили.
Да считай, что породнились с ними!
Однажды ведь, с Хурмовой горы вместе с троллями приехал Небесный таран бога Измаила, той горы царь-батюшка.
Пир был горой!
 
Гуляли тогда немилосердно, сразу в два царства.
Даже имена все свои позабывали, так рябинового эля перебрали.
Хотели даже на второй круг пойти и укатить в неведанную страну Фени-Мени и уже там продолжить гуляния, но вовремя одумались и легли спать.
 
Да, хорошая жизнь была у гномов при Смертельной колеснице и Фум-Мигаторе.
Даже в наши дни помнят их имена и чтут.
Ну, вот я, например, помню и чту!

 
Хамсвортт укусил каменный трон.
Трон стерпел.
Так Хамсвортт был признан подгорным королем.
 
- Но Алых штанов я никогда не носил. Это брешут. Хотя я бы даже сказал, что лгут. Но что толку? Сейчас трудно доказать свою точку зрения, особенно когда её нет, - так рассуждал Хамсвотт в сердце своём, а когда закончил с рассуждениям, то съел легкий бублик.
- До обеда еще далеко, пум-пурум…а сколько же всего еще надо подписать, сколько жалоб и постановлений рассмотреть….
Хамсвортт встал с кресла, и стал прохаживаться туда-суда. В тронном зале он уже не был довольно давно. Все своё время он проводил в кабинете за письменным столом, заваленным бумагами.
- Да, не так я представлял себя королевское существование…гысь-гысь…в книгах совсем всё иначе описывают…и пиры, и приключения, и слава посмертная, все королям полагается, как по науке…а мне что? Одни бумажки перебирать…
На одном из своих прохаживаний туда-сюда Хамсвортт случайно уронил один из листков со стола и тут же бросился поднимать его.
- Ай-вай! Не надо падать! Это же податный договор из города-ямы Демоногура, по нему они обязуются поставлять нам демонические огурчики, а мы их в отмеску будем защищать от каменных болтунов из запретного царства Третьимбудешь…Мне это документ никак терять нельзя! Тут и подписи, и печати…куда же его теперь положить? Тут такая кипа бумаг и номера страницы как назло нет…эх-эх…
Расстроенный Хамсвортт подошел к серванту и достал нераспечатанную баночку с демоническими огурчиками, а потом, недолго поколебавшись, достал и графин с чем-то красненьким внутри.
- Конечно, до обеда еще далеко, но для укрепления сил и морального благополучия немножко все-таки можно, - затем послышался хлопок, и запахло чем-то ядреным, а следом зазвучало и бульканье.
Хамсвортт взял в руки чару, подержал немого в руках и вздохнул немного аромата.
- Настоящее рябиновое вино – это вам не хуры-муры…или мухры-бухры…а, не важно…что толку говорить, тут надо пробовать и главное не забыть про огурчики, вот в чем сила, вот в чём истинное величие…
Он посмаковал немного и вино, и огурчики, а затем быстро и аккуратно все уложил обратно в сервант.
- Тут главное не налегать, меру знать вот что главное… Мне ведь в царство Третьимбудешь никак нельзя…Какая тогда слава пойдет о Подгорном короле? Да еще и эти нелепые слухи обо мне, про какие-то Алые штаны… Ведь я действительно пытаюсь править страной, что-то налаживаю! Столько гномов, столько и мнений я должен понять и учесть. Ах, как все это не кстати сейчас!
Хамсвортт раздраженно посмотрел на кипу бумаг, затем на сервант с демоническими огурчиками, поколебался минуту, а затем все-таки вернулся к столу и стал там что-то перебирать и перелистывать…
 
Как вдруг Хамсвортт резко замер на месте.
От того, что сделалось вокруг и внутри него очень-очень тихо.
Мыслей совсем не стало, мир показался каким-то странным, трудно узнаваемым.
Хамсвортт стоял ошеломленный, не в силах понять эту внезапную тишину.
А затем его тело, без воли хозяина, как будто зная, что нужно делать, встало и направилось к королевскому платяному шкафу.
Его руки сами открывали дверцы, вытаскивали ящики, отбрасывая их в сторону, ища что-то целенаправленно и настойчиво.
А Хамсвортт лишь завороженно наблюдал за этим действом.
Но вот показался какой-то древний пакет из потемневшей от времени бумаги.
На нем красовалась сургучовая печать и чья-то нечитаемая подпись.
- Что бы это зна… - начал было он, но руки уже сорвали печать и доставали на свет…
 
Алые штаны!
 
Всего долю секунды Хамсвортт колебался, в его совершенно пустой голове пронеслась было мысль о каких-то слухах и что это может дискредитировать королевское величие…
 
Но штаны были уже на нём!
 
Как только он осознал неизбежность произошедшего, то тут же наступило великое облегчение.
Что-то большое и давящее свалилось с его плеч.
Все королевские дела и приказы были забыты.
Они так и остались лежать на письменном столе кипой бумаг, дожидаясь какого-то другого правителя, а Хамсвортт уже несся в тронный зал, забытый на многие дни его правления.
Там он, немедля ни секунды, бросился к каменному трону, как и в первый раз снова приветственно укусил его.
Подгорный трон снова признал его, задрожал и даже послышалось что-то похожее на каменное мурлыкание.
 
Но это уже был совсем другой укус Хамсвортта.
Укус не претендента на престол, а того, кто без сожаления оставляет своё правление.
Хамсвортт был свободен от своего царствования.
И он несся прочь из Подгорного царства.
В своих ярких Алых штанах он бежал навстречу закатному солнцу и своей мечте.
Где-то далеко, за Хурмовыми горами его ждала загадочный город Демоногур со своими демоническими огурчиками и каменные болтуны из запретного царства Третьимбудешь.
 
А гномы, видя такую удаль своего правителя, только махали ему платочками вслед и кричали, подбадривая:
- Алые штаны в пути! Алые штаны смогут дойти! Алые штаны мечта впереди!
 
И вскоре после этих чудесных событий в честь величия и отваги своего короля, ушедшего за своей мечтой в дальние страны, гномий народец учредил праздник, на который принято было одевать Алые штаны, кушать демонические огурчики, пить рябиновое вино и при этом мечтательно вздыхая смотреть на заходящее солнце декламируя стихи:
 
Королей не выбирают,
Они нам служат,
Мы их в песнях воспеваем!
 
 
 
Вот такое наследие оставил своему народу Хамсвортт Алые штаны.

 
Подгорного трона тогда еще и в помине не было.
А бабушка была.
И она была - Зеленая.
 
То была бабушка всех-всех гномов, что на свете ни есть.
Она жила в трехэтажном доме, в рабочем районе, через двор от меня.
И смотрела на мир со своего балкона, а все что в мире зеленого ни есть, все пред ней склонялось и всячески её защищало.
 
Один раз всего я увидал её и понял, как она на мир смотрит. И никогда этого не забывал.
А это уже потом оказалось, что она удалилась в подгорное царство и стала бабушкой всех гномов.
 
То ведаю еще, что выписывала она себе газету за 50 рублей в год, и что доставляла её баба Римма, а Зеленая бабушка её читала и смеялась над политикой разных стран.
А еще один раз было как-то, что вдруг ни с того ни с сего Зеленая бабушка резко встала с кресла и закричала:
- Чир-чир… Гаразабунхл! Гаразабунхл! Чир-чир!
Вот тогда и сделалось немножечко страшно, но потом отпустило, ибо бабушка снова села в кресло, как ни в чем ни бывало, и продолжила читать газету.
 
Но это всё, что я знаю о Зеленой бабушке. Только нам это и осталось знание, да еще и тот факт, что это после неё стали гномы Подгорного царства кричать странные слова и на трон садится и править, а до того никто так делать и не думал!
 
А вот откуда сам подгорный трон взялся, то, доселе, скрыто, но может открыться в любую минуту.
В любую, говорю я вам!

 
- Страх режут! Месть пьют! Ужас зовут! - Горт Страх Воплоти нежился в сумраке.
- Яростный смех! Бессилие тьма! Гнев пропасть! - Горт уселся и пел, исполненный страха.
- Вакханалия милордов! Крепость вурдалаков! Стоим на носочках! - Горт пребывал в молчании, хотя и кричал при этом сильно, но про себя.
 
И Горт очень страшился себя во время своих крикливых приступов. Страшился окружающего мира. Страшился он и внутреннего мира своего.
Он был первым гномом, кто стал кричати странные слова, но для чего, то нужно, того он не ведал, чем и тяготился горестно в сумраке.
 
Конечно, гномы его окружавшие, семья и домочадицы, да и домочадята, - все они не одобрили его покриков и отправили в отдалённую и особенно затемленную пещеру для успокоения.
 
Там он и успокаивал себя как мог. Иногда он гладил себя по голове и шептал ласковые слова себе на ушко, а иногда старательно ощупывал, стараясь найти неладное, что заставляло его кричати.
И сидеть бы ему еще так долгёхонько, если бы не услыхал он однажды крик чудной, но не свой вовсе изо рта, а скорее откуда-то из темноты совсем.
Но тех слов Горт не разобрал, а лишь уставился во тьму и долго смотрел, не мигая, в надежде услышать их вновь.
И вот тут он действительно сидел долгёхонько!
 
До того досидел долго без движения, что и двигаться как забыл.
Забыл, что тело у него есть, и что им надо перемещаться.
И вот тогда снова слова прозвучали, но не тихо, а громко.
И лик появился светлый, но зеленый, прямо из темноты.
То был лик Зеленой бабушки, и губы её шевелились и кричали заветное:
 
- Чир-чир! Гаразабунхл! Гаразабунхл! Чир-чир!
 
И еще что-то кричала Зеленая Бабушка на Горта, и смотрела прямо в глаза. И из глаз её шли золотые лучи и шли они прямо в глаза Горта, и весь страх, что у него был за себя и за гномий народ, весь тот страх, что он воплощал по праву своего рождения, и по милости небесного бога Измаила, весь тот ужас и всё то страдание, что он пережил, - всё то растворилось в нём без следа.
И уже ощущал себя Горт не полным страха, но полным блаженства и купался он в золотом океане света. И провел он так эоны времени, прежде, чем вспомнил, что может пошевелиться и что шевелиться ему хочется.
 
Лик же Зеленой Бабушки исчез бесследно, не причинив вреда ни пещере, ни тьме, ту пещеру поглотившую.
Горт же ощутил прилив сил и желание вернуться к своему гномьему народу.
Тьма его более не сковывала, ибо видел он всё будто в золотом свете, и было ему оттого хорошо и благостно.
И благостью этой он скорее поспешил поделиться со своими собратьями.
Правда шел он как-то странно, тяжело и с грохотом на весь подземный мир.
А когда приблизился к жилищам гномьим, то поднял панику одним только своим видом.
Малый народец собрался кучно, бегал и кричал вокруг Горта:
- Стул ходит! Стул пришел! Мы боимся! Мы домой!
Тогда только Горт и понял, что не гном уже больше, но какой-то огромный каменный трон, и что ждет его вовсе не гномья судьба, но иная.
Гномий народец тем временем действительно вернулся в дома и занял выжидательную позицию.
Горт же, сделав еще несколько тяжёлых каменных шагов, заявил то ли силой мысли, то ли силой намерения:
- Не стул я, но трон я есмь! Подгорный трон каменного царства! И послан я к вам самой Зеленой Бабушкой, дабы определить истинного короля Подземного мира!
 
Что и говорить, гулко звучали те слова. Гулко и свежо! Неожиданно!
Да и новизной всё это отдавало – и трон ходячий, и истинный король!
В общем, гномы одобрили сразу!
И даже разбили о трон бутылку свежего рябинового эля!
И Зеленую Бабушку вспомнили! Помолчали…
Ай, хорошо в тот день погуляли!
 
А Горт же пребывал в своём блаженном золотом свете и радовался тому, что смог доставить такое удовольствие своему народу.

 
Вот если бы не интернеты там всякие и не двадцать первый век, то не наткнулась бы Леди с Ночных Окраин на эти странные записки о Подгорном Троне и гномьем народе.

А наткнувшись, внимательно прочитала и посмеялась - как люди всё-всё переврали.
Да переврали так, что даже на правду походить стало!

А досмеявшись, Леди с Ночных Окраин провела по своим серебряным прядям рукой, вспомнила светлый лик Зеленой Бабушки, так же пришедший и к ней эоны лет тому назад, и вдруг воздела руки к небесам и закричала:
- Чир-чир! Гаразабунхл! Гаразабунхл! Чир-чир!

Литературный анализ
 
Жанр и стилистика
 
Абсурдистская сага на стыке фольклорной сказки, философской притчи и комедии. Мир гномов — это пространство, где абсурд не нарушает правила, а сам становится правилом. Архаичный сказочный ритм сталкивается с иронией и бытовыми деталями, рождая эффект: мир одновременно древний и узнаваемо современный.
Каждая глава — отдельная история о короле, чьё правление всегда мимолётно, странно и неизбежно.

Структура
 
Восемь глав. Восемь королей. Один каменный трон, который выбирает правителя не за мудрость или силу, а за странный жест: укусить, расколоть, врезаться. Трон здесь не объект власти, а её одушевлённый носитель. Он дрожит, мурлычет, а в финале оказывается самим королем, превратившимся в камень.
 
Финал закольцовывает цикл: Леди с Ночных Окраин перечитывает записки, смеётся над тем, как всё переврано, и повторяет заклинание Зелёной Бабушки. История не заканчивается — она продолжается в пересказах.

Ключевые образы
 
Каменный трон — центр всего. Он признаёт королей за абсурдные поступки. Он не служит власти — он сам становится властью.
Короли — никто из них не правит в классическом смысле. Виктор говорит с эхом. Гамильтон случайно создаёт слонов. Хамсвортт сбегает в Алых штанах. Горт превращается в трон. Их наследие — не дела, а мифы, которые гномы придумывают после.
Зелёная Бабушка — праматерь, источник хаоса и порядка. Её крик — первородный звук, из которого рождаются все ритуалы.
Леди с Ночных Окраин — наблюдатель, который смеётся над мифами и тем самым их подтверждает.

Основные темы
 
Случайность вместо логики. Никто не получает трон по праву или уму. Всё решает случайный жест.
 
Наследие как вымысел. Короли не планируют свои легенды. Гамильтон не хотел создавать слонов — но его запомнили, как их создателя. Хамсвортт сбегает от власти — и становится символом свободы. История придумывает смыслы задним числом.
 

Итог
«Подгорные Короли» — это цикл о том, что история и смыслы рождаются не из великих дел, а из случайностей, ритуалов и пересказов. Никто не правит по-настоящему. Все короли — лишь фигуры, которые проходят, оставляя после себя не законы, а легенды. Гномы не глупы. Они просто живут в мире, где абсурд — единственная логика, что вызывает лишь смех над их историческими записками.