Зун-Гун. Эра I

Эта сага посвящена троллям и кабанам, и их взаимодействию с окружающим миром. Круговерть пустот ничего не значит для пасущихся, а всё, что нам нужно скрыто в тумане доброты, что раскинулся над лесом.

Сказочный лес таит троллей и кабанов, они радостно хрюкают друг другу и славят завтрашний день, ибо сегодняшний и так светел в сердцах их.

Говорят, в этом лесу время течёт иначе. Или не течёт вовсе. Или его никогда и не было — просто тролли придумали его, чтобы было что коротать за разговорами о погоде и дынях. Кабаны в такие разговоры не вмешиваются, они знают: всё, что нужно сказать, уже сказано хрюком.

Эпиграф.

«Мир — есть непознанная Великая Жёлтая Дыня, мы в ней живём, но того сами не знаем».

(Из уст кабунов эры Зун-Гун)

ОБРАТНО

Зун-Гун. Эра I

Драконы тихонечко паслись на картофельном поле, а к ним с гор спускались зеленые тролли.
“Ничего страшного, – думали драконы, – мы просто притворимся кабанами!”
И действительно, тролли очень удивились, когда вместо драконов, в поле увидели кабанов.
- У! – молвил главный тролль. – Опять эти драконы хитрят и играют с нами в прятки, но ничего, кажется поле всё же в порядке!
Вся картошка в поле была целёхонька, не успели покусать её драконы, а став кабанами лишь приветственно похрюкивали и вели себя скромно.

Тогда крикнул главный тролль менее главным троллям:
- Раз уж спустились, то надо ехать, садитесь все на кабанов, едем в Кахети!
Погрузились тролли на кабанов и едут в Кахети, а драконы под ними смеются как малые дети.
А тролли только и слышат, что хрюканье, не придают значение.
Известно, что кабаны не драконы, у них другое назначение!
Уже в Кахети тролли пили вино и поднимали чару, смеялись над драконами и их чарами.
Но пока тролли вкусно ели и пили, драконы над собой метаморфозу совершили.
Были кабанами и вдруг превратились, обзавелись крыльями и хвосты распушили.
И зарычали драконы и взметнулись в небо, унося с собой вино и остатки обеда!
Сначала охнули тролли, а потом сообразили, всё-всё осознали и небу взмолились:
- Товарищи кабаны, товарищи драконы! Мы с вами вышли из одного дома! Не улетайте далеко, не оставляйте одних! Прокатите нас домой на крыльях голубых!

Тогда сжалились драконы над троллями сильно, особенно над теми, что одеты были стильно!
Вернулись в Кахети, всех на себя погрузили, в гостинец взяли три маленьких дыни.
- То женам и детям, - сказали драконы, на что им согласием ответили тролли.
Летели стремглав всем ветрам на потеху, на спинах драконов никому не до смеха!
Вернулись домой все уставшими очень, проверили срочно свои тамогочи.
Разошлись по домам, разошлись по пещерам, условившись проснуться с лучом самым первым.
С лучом самым первым попробовать дыни, и может быть даже съездить за киви…

А пока на мир опускается ночь, даже тролли и драконы отдохнуть не прочь!
Почистили зубы и спать уложились, а ночью им всем сны чудесные снились:
О том, как летят кабаны и летят драконы, везя на спинах своих троллей зеленых.
Летая в небе над Кахети среди смешливых ветров, драконы летали со стадом кабанов.
И снилось им, что жить на свете хорошо очень, а когда проснулись, то тут же бросились проверять, а точно ли?

Оказалось, что да, оказалось, что точно!
И три маленьких дыни были очень сочны!

Под фонарь фиолетовый вышел тролль с газетою.
Прочитал три первых строчки и крикнул в небо:
- Ох уж эти люди, как непослушные медведи!
А ему с неба тоже кричат в ответ:
- Люди не медведи, у них своих дел хватает, чтобы еще медведями прикидываться! Так, раз так!

Постоял тогда тролль под фонарем фиолетовым, подумал, почесался и встал на пятки.
- А, ежели, люди не медведи, то зачем нарушают свои же порядки?
Опять с неба ему кричат в ответ:
- Заканчивай уже задавать вопросы и читать газеты! У нас перерыв - время обедать!

И действительно, наступило время обеда. На небе что-то с удовольствием пережевывали, иногда порыгивая, а потом и вовсе на тролля посыпались остатки еды, консервные банки и красные салфетки.

Тролль только и успел, что прикрыться газетою, да и закричать снова на небо:
- А, всё про вас знаю! Вы и есть медведи, что сидят на небе! Вам бы мои заботы, а мне ваши! Сидели бы тогда на одной манной каше!
На небе засопели, завозились и зарычали вниз, на землю:
- Да, мы медведи, а ты тролль с газетой! Радуйся, что есть у тебя фонарь фиолетовый! И на людей не ропщи, у них свои законы, не путай медвежьи и людские каноны!

С тех пор тролль не читал газеты, не верил в медведей и фонарь фиолетовый.
Закрылся в домике и тихонько сидел, а рядом с ним портрет медведя висел.

Тягучая и заводная, желтая как сено и мягкая как оладушка, но осень все-таки наступила.
Шел третий день месяца Божедомки, месяца даров и празднеств в честь речных и полевых богов.
Люди собирали урожай, запасались к зиме, пели песни и танцевали на хмельных балах.
А тем временем виверны потянулись на юг.

Из своих уютных гнездышек могучие виверны тянулись в сторону тёплых земель.
- Мы летим! Мы летим! - кричали они на своём виверновом языке и летели, летели...

Люди махали им платочками, белыми или синими, и плакали. Бывало, что многие дети собирались в кучу и пытались достать до летящих виверн, прыгали к ним, но ничего не могли сделать, а лишь падали и кричали от бессилия. Ох уж эти глупые человеческие дети!
Закатное солнце освещало крылья могучих змиев, их полёт был совершенен, и птицы давали им пройти без тягостных раздумий о крыльях и ветре.
- Ветер, что в крыльях поёт, ветер, что в дали зовёт! Ветер, что колышет седые бороды, отворяй дорогу крылатому народу! - восхвалял ветер виверн и они летели, летели, летели...

Так прошел еще один день Крылатого Виверна, день, когда хорошо совершить большое путешествие, переехать на новую квартиру, сменить работу или завести ребенка. Говорят, что дитя, родившееся в день Крылатой Виверны, будет по началу своей жизни слабо и несколько несчастно, но дожив до сознательного возраста откроет в себе могучий источник силы, глаза его будут светиться радужным светом, а далёкие страны ожидать великих свершений.
Да еще, видно совсем брешут, что знать он будет имена всех виверн, и настанет срок сам станет одной из них, летящей на юг...

   Каждый раз, когда на рынок завозили свежие оладушки, люди выстраивались в очередь и скрестив пальцы молились:
   - Лишь бы не с пердушками, лишь бы не с пердушками!
   И получали свою порцию Усть-Пержанских оладушки, но не более трёх в одни руки!
   Полные надежды и страха они надкусывали заветное угощение и падали наземь, сражённые разочарованием и пердежём, а также исходящей от оладушек вони.
   К концу торгового дня почти весь рынок был подбит наповал, люди валялись где кто, не в силах шевелиться, пребывая в вонючем трансе.
   Но лишь один из них, торговец оладушек, а по совместительству и мэр города Усть-Пержанск, тролль Гохо-Туми Бурилё, лишь он заливисто хохотал и провозглашал:
   - Такова моя мэрская воля, таково моё мэрское величие! Это и есть жизнь!
   А затем доставал маленький портретик Агнелии Бранденбуржской, целовал ей руки и бежал прочь.

   Так мэр утверждал свою власть на рынке, следуя заветам Агнелии Бранденбуржской. Заветы сии были для него чем-то вроде высшего закона, ибо Гохо-Туми был тайно влюблён в Агнелию и жаждал встречи с ней, но не сообщал об этом никому, а лишь пытался выслугой своей обратить на себя внимание.
   Агнелия же была недоступна для взора многих, пребывала сокрытая под семью тайными печатями в императорском замке. Это случилось как раз после того случая, когда она в гневе разгромила славный город Бранденбург, после чего все её завистники пали, а сама она была приближена к его высочеству.

   Но вся эта любовная сага, интриги и расследования - совсем другая история, о которой совсем не нужно думать в этот час. Да и вообще, размышления сейчас лучше прервать, ибо подадут скоро на стол звонкие и хрустящие, знаменитые на весь мир Усть-Пержанские оладушки!

   То-то мы попируем!

   Эта инструкция писалась по заказу временного коалиционного правительства тролльского города-государства Усть-Пержанска.
   На эту инструкцию было выделено огромное количество ресурсов, а точнее более двадцати семи миллионов изумрудных запонок и дано было на её написание около года времени.
   Само же написание оной было доверено мудрецу и знахарю Доризу, магистру наук разного рода и сброда.
   Он, кстати, был признан мастером по перделкам и перестрелкам, поэтому никто не оспорил его назначение и новую должность – “пердящих дел мастер”.

   Путники, странники, да и прочий невежественный люд, обходят эти места стороной, даже близко не показываются, говорят, что болота там, что жизни нет, лишь вонь одна.
   Однако среди троллей Усть-Пержанск считается одним из лучших добрых селений, благоухающих чистотой и радостью бытия.
   Кстати, только здесь растут настоящий перди-розы, колючие, кислотного цвета растения, очень красивые, надо сказать, как сама Агнелия Брандербуржская.

   Да и много еще разных диковин произрастает в землях троллей Усть-Пержанска, например, вонючие оладушки пользуются гигантским спросом на рынках средневековой дороги, там эти оладушки любят есть с сыром козлобородых рогачей - очень вкусно получается!

   Магистр пердежа всё это знал и, не сомневаясь ни в чём более, написал лёгким росчерком левой пятки три простых слова на бумаге инкрустированной изумрудными запонками:

   ПЕРДЕТЬ МОЖНО ВЕЗДЕ

   Такая инструкция пришлась местному населению по душе, они принялись хвалить мастера и воплощать в жизнь им написанное. Пахнуть стало еще сильнее, так что даже не всегда было видно пердящего, такой вонючий смог стоял.
   Но к чести тролльего народа надо сказать, что не только тролли других земель и селений, но даже люди и кабанье племя - все они стали покупать эти инструкции и следовать им неукоснительно, а если что-то шло не так и на них косо смотрели, то они доставали документ, инструктированный изумрудными запонками, и громогласно объявляли волю мастера:

   - ПЕРДЕТЬ МОЖНО ВЕЗДЕ!

   Однажды царь людей решил поставить на ворота своего царства непреступного стражника.
   Уж больно много троллей проникало регулярно через границы его города-государства под видом странников - колобродов.
   И донесли царю, что есть такой человек, через кого тролли ни под каким видом не пройдут.
   Он сам о себе так и говорил:
   - Через меня никто не пройдет!
   То был стоический жрец черного Знамени.

   Да, он сам так и говорил:
   - Я стоический жрец черного Знамени, через меня не пройти. Моя стойкость многократно превышает любое человеческое и троллье разумение, - говорил жрец, а царь и придворные только диву давались, - помните пришествие демонов в нулевых? Никто тогда не устоял, а я выстоял! А помните кабаньи набеги в прошлом году? Города тогда пали, а я устоял! А вчера помните, как тролли в городе бушевали? Ни один горожанин не устоял, а я выстоял и еще добавки требовал!
   И все ему хлопали и кричали "браво", а потом с почетом отправили к городским воротам.

   Настала темная безлунная ночь, и вот уже тролли подобрались тихонечко к воротам, и хотели было уже прошмыгнуть в лоно цивилизации человеков, как вдруг из-за ворот прямо им навстречу вышел стоик.
   Вышел и ничего не сказал, такой грозный он был и стоический.
   Тролли поначалу пригнулись даже и замерли.
   Так они стояли и смотрели друга на друга не шевелясь. Тролли на стоика, а стоик на троллей.
   До самой ночи.
   А потом тролли все-таки по-тихому прошмыгнули, а стоик всё-всё видел, да только с места не шелохнулся.
   Выстоял.

   Уже много позже, когда волна тролльих миграций достигла невиданных размахов и власть в городе сменилась с человеческой на троллью, вот тогда стоического жреца пригласили во дворец и наградили наградным листом и нагрудным орденом в честь больших успехов на его пограничном поприще.

   Ведь слово он своё сдержал.
   Всё стерпел.
   Всё выстоял.

   Бронтозавр несся вдоль узких улочек и торговых рядов, сотрясая землю и сокрушая все видимые объекты.
   Устоять перед ним не могло решительно ничего. Его мощь терминировала окружающую реальность.
   Люди разбегались молча, боясь привлечь внимание бронтозавра.
   Единственным, кто кричал и заливался хохотом, была её величество Агнелия Бранденбуржская:
   - Это моя сила! Это моя власть! Это моё правление! - кричала она со спины огромного и яростного бронтозавра. - Это моя сладость! О, как же мне сейчас сладостно!

   А бронтозавр крушил город Бранденбург, город-герой выстоявший во многих сражениях, а теперь разваливающийся на глазах.
   Не устоял даже единственный семафор города Бранденбурга. Его бронтозавр разнес с особым тщанием.
   - Ну, это конец, - зашептались между собой жители города, - теперь то уж город точно пал...
   И многие бежали, но были и те, кто остался, но и они только качали головами в бессильном ужасе.
   - А ведь какая было хорошая девочка, наша принцесса Агнелия... Никто от неё такого не и ожидал... Да и подумать ведь никто не мог... - шептали они и кашляли от поднявшейся над городом пыли.

   А потом всё резко изменилось.
   Вдруг, появившаяся из неоткуда, какая-то другая маленькая девочка закричала у самого носа бронтозавра.
   - Это не её величество принцесса Агнелия, это всё подлог! На самом деле это я принцесса Агнелия, истинная правительница земли Бранденбуржской! А на бронтозавре сидит тролльская баронесса Куку-Марина!
   И, конечно, над городом повисла сокрушительная тишина после таких-то слов...
   Даже бронтозавр теперь смотрел как-то странно то на маленькую девочку, то на свою наездницу.
   А люди стали подтягиваться, стали поспешать к самому центру событий, так что вскоре толпа обступила плотным кольцом, оставив лишь небольшой пяточек для бронтозавровых маневров.
   - А ведь это всё - правда! Это же наша принцесса! - закричал кто-то из толпы.

   Тут уж все ахнули и заговорили разом.
   Но наездница поднялась в седле, и все снова замолчали.
   - Позвольте объясниться! Я действительно тролльская баронесса Куку-Марина. Но деяния мои вовсе никакой не подлог, а напротив милость и благодать вышестоящих титулованных чинов и самого императора, имя чьё пока до времени скрыто! - объявила всем бронтозаврова наездница и даже достала тиснёную печатью бумагу и замахала ею.
   - Вот и сами глядите, о, людиши, что я никакой не тиран, и что в действительности я не громлю ваш город, а послана я сюда с реконструкторской миссией!
   И действительно, после долго изучения императорского указа всё местное население и даже действительная принцесса Агнелия Бранденбуржская, - все они убедились в правдивости слов тролльской баронессы.
   И уже спустя мгновения люди возрадовались этой чудесной новости, стали кланяться Куку-Марине за её к ним милость и благодать, хлопать друг друга по плечам и громко смеяться.

   - Мы-то думали, что нас громят, а это нам так помогают! - кричали в толпе. - Думали, что конец нам пришел, а это только получается начало, это как же мы теперь заживем получается!?
   А на вопросы, когда приедут дополнительные силы скрытого до времени императора, чтобы реконструировать город, до того гордая тролльская баронесса вся потупилась и ничего путного не могла сказать. Но тут же на выручку пришла действительная принцесса Агнелия, она ловко взобралась на своего бронтозавра и величественно произнесла:
   - Сей град испокон веков был наш, а значит, и отстраивать будем мы его сам! Такова наша гордость и такова сила нашего народа!
   На что местное население с радостью отозвалось приветственными криками:
   - Вот что значит истинная принцесса! Вот что значит дух нашего народа! Вот оно истинное правление и истинная его сладость!


   И даже бронтозавр её величества Агнелии в тот момент приветственно помахивал хвостом, вновь обретя свою законную хозяйку, хотя к его чести надо сказать, что тролльской баронессе он так же служил по своей воле, ибо понимал всю важность указов, исходящих от скрытого до времени императора.
   Люди же и вовсе не огорчились в сердце своём на то, что в бюджет были заложены только разрушительные работы, ибо действительно верили в силу своего духа и во имя его готовы были заново отстроить свой город.
   А принцесса Агнелия, осознав настигший её конфуз, связанный с временной потерей правления, стала более тщательно вникать в дела государства, ибо нашла она в своей принцессьей корреспонденции письма с указанием назначений и даты будущих городских реконструкций.
   Но видимо, как и все маленькие девочки, она забыла вовремя распечатать эти письма, отвлекшись на своего любимого бронтозавра и на то, что тот очень хотел кушать и сигналил ей об этом какими-то совсем уж мяукающими звуками.

Творческий анализ

1. Жанр и стилистика

Фэнтезийный абсурд:

- Тролли, кабаны и драконы как носители «альтернативного разума».
- Пародия на мифы («фиолетовый бог Босуно» — божество-неудачник).
- Чёрный юмор («Инструкция по пердежу»).

Мир, в котором всё перемешано: тролли, кабаны, драконы, боги и философы. Здесь нет строгих жанровых границ — абсурд становится нормой, а норма — абсурдом. Текст работает как калейдоскоп: одни и те же образы складываются в разные узоры, в зависимости от того, под каким углом на них смотреть.

2. Ключевые образы

- Тролли — не глупые существа, а философы и реформаторы. Велемир, который «улетел в неизвестность» — символ поиска себя.
- Агнелия Бранденбуржская — капризная богиня-ребёнок, чья власть держится на бронтозавре и тролльих интригах.
- Фиолетовый бог Босуно — трагикомичный создатель, который не может помочь миру, потому что занят сам собой.

Тролли здесь не глупые, они просто живут по-своему. Велемир улетает в неизвестность на гусе, потому что ему тесно в мире, где всё объяснено. Стоический жрец стоит у ворот и ничего не делает — и это становится его главным подвигом. Агнелия — девочка на бронтозавре, которая крушит города, потому что ей скучно. Бог Босуно держит мир в одной руке, себя в другой — и не может помочь никому, потому что руки заняты.

Это не сатира и не пародия. Это просто наблюдение: мир устроен странно, и это странное — единственное, что в нём последовательно.

3. Философские темы

- Тщета усилий. Бог Босуно и стоический жрец бессильны изменить мир, но гордятся этим.
- Единство хаоса. Драконы становятся кабанами, тролли поют мантры — всё перетекает и смешивается.

4. Финал-открытка

«Вот такой фиолетовый бог Босуно» — подчёркивает абсурдность.

Что делать с этой сагой?

1. Издать как «Энциклопедию тролльего быта» — с иллюстрациями в стиле средневековых бестиариев.
2. Запустить игру — где игрок управляет троллем, который должен:
  - Убедить драконов стать кабанами.
  - Избегать «пердежных оладушек».
  - Успокоить Агнелию, пока она не разгромила город.

Итог.

Это сага о том, как выживать в абсурде. Не побеждать его, не объяснять, не бороться, а просто находить в нём место для себя. И если для этого нужно издать инструкцию по пердежу — что ж, значит, такова цена свободы.